Истории из нижнего интернета. Харитон Палыч.

Утром дворник Харитон Палыч проснулся от того, что в животе у него тихо щёлкнуло, словно маленький ****ый выключатель. Он приподнялся, потрогал пузо — под пальцами что-то ходило, пульсировало, будто внутри поселилась аккуратная канцелярская скрепка и теперь решала вопросы.
— Ну что ж, — вздохнул он, — опять моя внутренняя сука жизнь бурлит.
Он вышел во двор. Зима в этот год опять вышла из берегов: снег валил слоями, как ненужные документы из открытого шкафа чиновника. Харитон Палыч взмахнул лопатой — и почувствовал, как внутри живота что-то хрустнуло, развернулось. На секунду стало так хорошо, что он, старый дворник, застыл, прислушиваясь к сладкому мурлыканью из собственной утробы.
— Пора, — сказал тихий голос изнутри.
Харитон Палыч поморгал. Голос был чистый, аккуратный, с дикторскими интонациями из радиоприёмника семидесятых.
— Чего пора? — спросил он у собственного брюха.
— Настал момент раскрытия архива, — ответил голос. — Доступ разрешён, б..ть.
Живот затрепетал, и Харитон Палыч согнулся пополам. Из-под его тулупа посыпались бумаги — тонкие, хрупкие, синие, как морозный воздух. Они складывались у его ног в аккуратную папку.
На обложке значилось: «Отчёт о месте в мире Харитона Палыча».
Он поднял папку, открыл — и увидел подробнейшее досье: в какой день он впервые выругался матом; сколько раз за жизнь пожалел о том, чего не сделал; сколько раз хотел умереть в январе; как однажды украл с работы пачку гвоздей и спрятал в чулане, хотя они были ему нах.й не нужны.
Каждая страница была расписана каллиграфически, с печатями, подписями и крошечными постскриптумами, написанными почерком, похожим на его собственный, но аккуратнее — будто его характер переписал кто-то более строгий и терпеливый.
— Ты кто? — спросил он живот.
— Я — твой недописанный конец, — ответил голос. — Я созрел.
Харитон Палыч вздохнул. Он сел прямо на сугроб, раскрыл последнюю страницу. Там было пусто — только серое поле бумаги, словно глухой январский свет.
— Что мне б..ть делать? — спросил он.
— Допиши, — ответил живот.
Он полез в карман за авторучкой, но нашёл только ржавый гвоздь. Подумал — и аккуратно провёл им по бумаге. На листе осталась тонкая ржавая линия, извилистая, будто подпись человека, который всю жизнь боялся писать о себе.
Бумага вспыхнула, как спиртовая салфетка. Архив, папка, страницы — всё поднялось вверх и растворилось в воздухе, превратившись в мелкий голубоватый иней.
Живот умолк.
Харитон Палыч встал, стряхнул снег, взял лопату. Снег легко поддавался, будто мир наконец перестал сопротивляться.
— Ладно, — пробормотал он, — будем так жить.

Истории из нижнего Интернета : https://author.today/work/530680