Эксперимент с расселением крестьян на хутора, при Николае I

Наглядная иллюстрация, показывающая почему развитие агротехники невозможно в общине, но возможно при хуторском расселении 

Глава министерства государственных  имуществ  граф Киселев, назначенный  курировать хозяйства государственных (свободных) крестьян, делился с другим сановником - графом Воронцовым  мыслями о будущем: 

«...чем более я всматриваюсь, тем более страшусь жакерии, грозящей спокойствию России и существованию дворянства. Предупредить зло было бы, конечно, разумнее, чем дать ему развиться и, сложа руки, ожидать его печальных последствий... История подтверждает это неоспоримым образом. Во Франции упрямство аристократии произвело революцию со всеми ее гибельными последствиями. В Англии аристократия своим практическим умом сумела избегнуть смут и удержаться до сих пор при общем смятении». 

Чтобы "предупредить зло", Киселев считал необходимым поднять технический уровень крестьянских хозяйств, а для этого необходимо было избавить крестьянина от пут общины. Этому способствовали некоторые примеры передовых хозяйств у крестьян ушедших из общины, обнаруженные ревизорами министерства

С целью постепенного перехода к современным фермеским хозяйствам, было решено предоставить   крестьянам, желающим вести самостоятельное хозяйство, возможность получить единый участок земли в личное наследственное пользование. 

9 декабря 1846 года император подписал именной указ о  таких участках. В указе (составленном Киселевым) были обозначены цели: 

«во-первых, водворение на новых местах можно по справедливости назвать нравственным перерождением поселян; вместе с отделением их от родной почвы начинает ослабляться сила самых обычаев и привычек, которые, родясь там, укреплялись единомыслием всего населения. В но-вых поселениях они уже не могут увлекаться сим побуждением, чувство-вание удаления от родины должно произвесть сильное влияние на умяг-чение нравов и расположить к безотчетному принятию того порядка, какой предложен им будет попечительностию правительства. Во-вторых, на новых местах представляется вся возможность отвесть каждому семейству отдельный участок в виде особого хутора. Хозяйство же сего рода имеет все преимущества пред хозяйством чресполосным, каковым по необходимости должны бы быть семейственные участки в старых селениях».

Закон предоставлял право Министерству государственных  имуществ  давать государственным  крестьянам в виде зксперимента семейные участки (от 15 до 60 десятин) в двух случаях: при устройстве новых селений на осваиваемых окраинах и при основании отдельных выселков (хуторов) рядом с селениями.  И в том и в другом случае, требовалось предварительное согласие самих крестьян.  Крестьяне получали разные льготы, древесину для строительства и кроме того, каждой семье  должна была выдаватся ссуда в размере от 60 до 100 рублей сроком на 14 лет. Каждым семейным участком нераздельно пользовался один землевладелец (вмешательство общины не допускалось), пользование семейным участком объявлялось наследственным.  Такой семейный участок после смерти владельца переходил нераздельно к намеченному наследнику мужского пола или к старшему из  наследников, если хозяин не оставил завещания. Женщины наследовали если у владельца не было сыновей. Таким образом вводился принцип единонаследия земли, существовавший повсеместно в Европе, но неприменявшийся в России (где земля традиционно делилась между всеми сыновьями)

Для эксперимента по насаждению индивидуального землепользования на пустующих окраинных землях министер-ство избрало обширное степное пространство, расположенное в Самарском и Ставропольском уездах, Симбирской губ. Это был плодородный чернозем, часть земель примыкала к Волге. Под хуторские хозяйстваа было намечено 128 тыс. десятин, а  для наделения переселенцев в первую очередь была выделена местность на реке Степной Чесноковке, площадью в 7 660 десятин. Коллежский асссор фон Лоде который отстаивал этот проект предлагал потратить на создание образцовых хозяйств по 765 рублей - купить технику, завести питомник плодовых деревьев, агрономическую школу. Но идею отклонили на том основании, что теряется смысл эксперимента - проверить как будут работать хуторские хозяйства в России, оказавшись в равных условиях с обычными хозяйствами.  

В пензенской и курской и новгородской губернии были отбраны крестьяне желающие переселится на хутора, и для них была разработана 8-польная система обработки полей, при которой ежегодно должна была засеваться половина пашенных угодий, остальные должны были отдыхать; при этом каждое поле 3 года засевалось яровыми хлебами (пшеницей, просом, ячменем, овсом), затем год оставалось под паром, следующий год засевалось озимым хлебом (рожью) и после снятия урожая оставалось 3 года под залежью.

Но дальше все пошло не так как надо - когда переселенцы прибыли на место оказалось, что ничего не готово, лес для домов только сплавляется по Волге, семена для посевов выделили поздно когда земля уже замерзла....Деньги предназначенные на развитие хозяйства местный чиновник потратил на строительство красивых домов с крышами из кровельного железа для переселенцев,  дома оказались в дальнешем малопригодными, а развивать хозяйство было не на что. В итоге переселенцы по донесениям с мест вели жалкое существование, а граф Киселев сделал пессимистически вывод «заключение, здесь приведенное, не оставляет уже сомнения в необходимости прекратить дальнейшее существование сего неудачного опыта»

О затее с созданием хуторов в Петербурге забыли. А ведь желающие выйти на хутора имелись:

 "В ряде губерний Псковской, Курской, Оренбургской, Таврической отдельные группы крестьян заявляли о своем желании выселиться на семейные участки на основании закона 1846 г. Однако, несмотря на бесконечную переписку, иногда тянувшуюся годами, ни одна из этих заявок не получила удовлетворения: в одних случаях инициатива крестьян заглушалась бюрократической волокитой, в других крестьяне отказывались принимать неудачно нарезанные участки, в третьих op-ганы министерства не проявляли внимания и энергии в разрешении поставленного вопроса"

Но в  1856 г. чиновник министерства Соловьев посетил район расселения хуторов, и с изумлением увидел, что эксперимент привел к блестящему успеху:  "оказалось, что, несмотря на дурное управление, четыре неурожая (в 1849, 1850, 1853 и 1855 гг.), падеж скота и Крымскую войну, хозяйственное положение самарских переселенцев не только укрепилось, но было лучше, чем положение многоземельных общинников соседних районов."

Экономические успехи переселенцев (всего 744 семейства с общим количеством 3346 ревизских душ, т.е. около 7 тысяч человек.) можно видеть по увеличению  количества скота, у самых первых переселенцев

Это успех особовыделялся на фоне "упадка крестьянского хозяйства в годы Крымской войны, который в южных туберниях принял характер настоящего разорения". 

В первом (основанном ранее других) хуторском  поселении Николаевское к 1856 году уже действовало 8 промышленных заведений,  связанных с сельским хозяйством: 3 ветряные мельницы, 2 конные маслобойни и 3 конные крупорушки. Переселенцы (у которых изначально было по 39 десятин земли на хозяйство) дополнительно арендовали земли у соседей, и некоторые семьи с помощью наемной силы, вели гигантские хозяйства площадью в 130 и более десятин. Владельцы наследственых участков завели племенных баранов, быков и случных жеребцов; развели хорошую породу овец с длинной шерстью. Удобрения использовались для полевых угодий. 

"Переселенцы внимательно следили за восстановлением плодородия почвы и сумели  доказать Соловьеву, что принятая система севооборота с трехгодичной залежью истощает почву и неблагоприятно отражается на урожаях пшеницы. При обсуждении вопроса на мирском сходе крестьяне Николаев ского общества предложили новый проект 8-польного севооборота: два поля должны были засеваться озимыми и два — яровыми хлебами; взамен залежи каждое поле после двух разных хлебов — ржи и ярового — должно было отдыхать два года под паром"

Они пытались также вырастить в степи лес, но не имея знаний в лесоводстве потерпели неудачу.

Соловьев пришел к выводу, что «польза семейных участков весьма вероятна», так как благосостояние крестьян Николаевского общества «несравненно выше душевых селений, находящихся с ним в одной местности», в частности «...не подлежит никакому сомнению, что если и найдется, то весьма немного обществ с душевым наделом земли, имеющих такое большое скотоводство, какое оказалось в первом обществе семейных поселений». Самарские общинники имели больший земельный надел, чем поселенцы на хуторах (не 8, а 10 десятин на ревизскую душу), и платили меньшую оброчную подать (не 55 коп., а 29 коп. с десятины), но были беднее, гораздо хуже вели хозяйство и имели много недоимок (хуторские поселенцы всё платили вовремя).

Увы этот интересный эксперимент остался совершенно неизвестен. У власти к тому времени оказались поборники "исконно славянских основ" в виде одиозной общины, и в 1861 для переленцев на хутора принцип единонаследия (когда весь участок наследует один сын) был заменен на принятый у русских крестьян раздел земли между всеми сыновьями.  В итоге хутора начали дробится между наследниками, единые участки заменила чресполосица, от многопольного оборота пришлось отказатся (он невозможен при чресполосице). Новые хутора той же системы появится не могли, так как в 1867 году закон от 1846 года о создании хуторов был отменен как противоречащий общинным принципам.

К 1908 году хозяйственный уровень хуторов упал до обычного крестьянского хозяйства. Но зато (благодаря отсутствию передельной общины) столыпинская реформа в этих хозяйствах прошла мгновенно - часть сразу продала свои участки и уехала в города/на новые земли, а другая часть скупила землю и начала по новой создавать фермерские хозяйства.

Как писал советский историк в 1958 году

"Создание семейных участков Министерством государственных имуществ осталось изолированным и быстро оборвавшимся опытом,— осколком когда-то обширного плана перехода к личному землепользованию, развитого в 20-х годах ХIХ века в проектах Гурьева и Куракина. ...Нужно было пережить несколько десятилетий капиталистического развития и испытать влияние буржуазно-демократической революции 1905 года, чтобы идея ликвидации поземельной общины снова овладела дворянскими умами и нашла себе реальное воплощение  в аграрной реформе Столыпина. Тем важнее непосредственные экономические результаты киселевского опыта, доказавшие жизнеспособность индивидуальной формы землепользования в условиях хозяйственного
развития дореформенной эпохи"  

Если бы не танцы с бубнами вокруг общины от городских сумасшедших - можно было и не терять несколько десятилетий, так как желающие уйти из общины были уже при Николае I. И обойтись без жакерии

Источник: Н. М. Дружинин. Киселевский опыт ликвидации общины («Академику Б. Д; Грекову,  в день емидесятилетия». Сборник статей. М., 1952, стр 351-371 https://elib.rgo.ru/handle/123456789/217426