Как Гарин-Михайловский спровоцировал революцию в деревне Гундоровка, а потом ее подавил

Написано из за комментариев здесь https://author.today/post/788061#comments , где собеседники не могут понять как крестьяне могли отказыватся удобрять поля. Все взято из биографических очерков Гарина-Михайловского "Несколько лет в деревне" и "В сутолоке провинциальной жизни". В очерках Гарин поменял название деревни Гундоровка на Князевка.

 Битва за урожай

В 1883 Гарин-Михайловский купил имение Гундоровка в Самарской губернии. Почве была черноземом, а население деревни имело психологию деревенской бедноты (рядом были другие деревни с нормальными крестьянами, но Гарину не повезло). Из за стечения обстоятельств собственные наделы у крестьян были крохотные, и они арендовали землю у помещика, так что оказались в полной зависимости от Гарина. Крестьяне пользовались небольшими участками, но даже их почти не обрабатывали - пахали один раз (а не три раза как положено), а навоз выкидывали. Никакие убеждения и никакие примеры соседей (которые удобряя поля снимали большие урожаи) не помогали - крестьяне отвечали, что урожай  посылает бог, и потому незачем удобрять поля. Если бог захочет - будет урожай, не захочет - урожая не будет. Ну и "сказывают, быдто земля наша не принимает навоз,  Нужен, ишь, навоз песчаной земле, а наша чёрная". Потому любые дополнительные работы бесполезны. Кроме того крестьяне постоянно ждали царский указ, согласно которому все помещики уничтожаются, а земли делятся между крестьянами "по справедливости". Ожидалось, что этот указ вот-вот появится (и тогда можно будет вообще не работать). А пока указа нет - какой смысл гнуть спину?

Трудоголика Гарина все это взбесило и он поставил крестьянам ультиматум - или пусть они берут себе большие участки земли и хорошо их обрабатывают, а Гарин им поможет деньгами, техникой и прочим. 

Если же крестьяне не хотят работать, пусть  проваливают прочь из имения навсегда. Страшная новость, что злой барин хочет заставить жителей деревни работать, как гром поразила крестьян: 

"Во дворе толпилась вся деревня. Я поспешил одеться и выйти. При моём появлении, толпа заволновалась.

— Пожалей, будь отцом, — заговорили они все вдруг.

Передние стали опускаться на колени. Картина была сильная, но я, преодолев себя"

Стояние на коленях не помогло. По вине жестокого помещика крестьянам пришлось забыть былое безмятежное бытие, и начать трудовую жизнь. Особенно тяжелой была необходимость удобрять свои поля. 

Бесчувственный Гарин заявлял крестьянам "Теперь же ты вывозишь свой навоз за село, ведь лишних всего-то 100—200 сажень (сажень - 2.16 м) проехать дальше". Гарин не понимал, какой это тяжелый, непосильный труд для крестьянина-бедняка: проехать лишние 300, а может быть даже 400 метров. А между тем злой барин не унимался:

"С навозом на первых порах, было много «облыжности»: вывезет (крестьянин) за село, оглянется — не видит никто — и свалит в речку, вместо того, чтобы везти на поле. Это, конечно, не часто случалось, потому что и я, и мои полесовщики зорко следили, чтобы навоз вывозился в поле. Этот надзор многих очень обижал". 

Наконец крестьяне вывезли навоз на поля, где он лежал в виде куч. Но помещик кровосостне унимался - он заставил крестьян еще и разровнять навоз по полю, хотя крестьяне плакали, что такая работа им непосильна. Работаешь, работаешь - а отдыхать когда?  Кроме того Гарин нанес крестьянам-беднякам ужасное оскорбление: крестьяне выцыганили у него ведро водки под условием, что на следующий день они все будут работать. Крестьяне так и объяснили Гарину - без приема водки работать немочно. А на следующий день, Гарин и в самом деле погнал крестьян работать, хотя у тех болела голова и им надо было отдохнуть и принять лекарство. 

На полях вырос огромный урожай, но не радостно было на сердцах бедняков:

— Эх, как ты нас трудишь работой!  Всем ты хорош: и жалеешь, и заботишься, и на водку даёшь, только вот работой маешь.

— Для кого же я вас маю? Для вас же.

— Знамо, для нас, только не под силу больно.

Гроздья гнева

В ответ на народную нужду, Гарин только смеялся над поруганными им духовными ценностями деревни Гундоровка. Не останавливаясь ни перед чем, Гарин замахнулся на святое - на идеалы социального равенства. Когда Гарин приехал, крестьяне надеялись, что в деревне теперь не будет богатых.  Однако  Гарин нагло  заявил бедноте в лицо: "богатого мужика я уважаю. Если он богат, значит он не пьющий, заботливый, трудолюбивый".  В результате такого антинародного подхода, беднякам стало еще хуже, так как если часть крестьян начала работать и богатеть, то местные алкоголики могли только имитировать работу:

"Дворов 15 из 44...были отчаянная публика: бедные, беспечные, обленившиеся, для которых все мои нововведения были всегда тяжёлою бесцельною обузой. Нельзя было не согласиться с ними в том отношении, что труд их, в сравнении с другими, почти не достигал цели: от плохой лошадёнки, плохой снасти, самого плохого, ленивого и беспечного получалась и работа плохая, а вследствие этого и урожай значительно хуже других."

Таким образом положение народных масс (в лице алкашей) ухудшилось - если раньше почти все были бедными и таким образом имелось социальное равенство, то теперь народные массы с гневом и обидой вынуждены были наблюдать, как соседи работают и богатеют.  Из за такого невыносимого гнета, в деревне начала складыватся революционная ситуация. А между тем Гарин не унимался - он закрыл кабак, этот очаг духовной жизни деревенской бедноты. Чаша народного гнева была переполнена. Поднявщиеся на борьбу с угнетателями бедняки сожгли постройки Гарина - амбары, мельницы, сараи с селскохозяйственными машинами. Толпа восставших  руководимая революционными агитаторами (которые раньше торговали водкой, а теперь лишились этого) двинулась к усадьбе Гарина, чтобы устроить погром. Но на этот раз народным массам не довелось восторжествовать над классовым врагом - впавший в бешенство Гарин разогнал толпу:

"— Шапку долой! — заревел я и двумя ударами по лицу сбил его с ног.

— Батюшка, помилуй! — закричал благим матом Пиманов.

Этот пьяный, испуганный крик решил дело.

Передо мной с обнажёнными головами стояла пьяная, но покорная толпа князевцев"

Но Гарин был разорен. Поджигателя нашли и отдали под суд, но присяжные из крестьян его оправдали (хотя были уверены в виновности) - пусть бог его накажет. Носитель народной мудрости, старик Павел "слывший за большого начётчика и философа", объяснял Гарину, что  все произошедшее - наказание за его греховное стремление к богатству: "Насыпала душа полные житницы и говорит: «ешь теперь, пей и веселися на многие лета». А Господь вынул душу в ту же ночь и спрашивает: «а что, душа, где твои житницы? иди-ка в геену вечную». То-то оно и есть. Ещё Господь жалеет, время даёт покаяться, грехи свои замолить".

Финал

Однако обнаружилось, что бог осерчал на погромшиков из Гундоровки.  Один из поджигателей вышел из дома и больше не вернулся, другой отравился водкой и умер, третий сошел с ума.

Но Гарину божьего наказания было мало - вообще местные "революционеры" не на того напали в его лице. Пять семей виновные в поджогах и погроме были выкинуты на улицу. Крестьяне наивно думали, что из деревни от родных полей их не выгонят - но им сделали предложение от которого невозможно отказатся („убьем вас этой же ночью, если не уедете!“), и больше этих людей никто в деревне не видел. 

Выяснилась ужасная для "народных масс" вещь - часть крестьян деревни успела привыкнуть к большим урожаям и улучшившийся жизни, и возвращения к прежнему безделью и нищете не желала. Разоренный было Гарин поправил свои дела, взял кредит и устроил в деревне огораживание выселив всех желающих на хутора:

"Появились всевозможные сельскохозяйственные орудия: плуги Сакка, рядовые сеялки, всех родов бороны, сенокосилки, машины жатвенные, молотильные, сортовальные; пришел рабочий скот и выписанный племенной; все имение разбивалось на хутора, и шла оживленная работа по постройке зданий — жилых, для машин, амбаров и сушилен; прудились овраги и речки для будущего орошения."

Дальше для народных масс стало еще хуже - с помощью Сергея Витте, Гарин построил узкоколейную железную дорогу длиной сто верст, которая совершенно меняла жизнь в губернии. В деревню пришли деньги, а с ними язвы капитализма

"Жаловались крестьяне:

— Землю нашу под дорогу отбираете, теперь ни пройти, ни проехать с одного поля в другое; в деревнях от чужого народа, бродяг проклятых, дрянь всякая завелась: баб, девок перегадили, нехорошая хворь пошла, пьянство, драки, убийства. Что с того, что и много денег, да цены им не стало, — всё в кабак тащат. Опять и извозный промысел, — зимой только и кормились от него, а теперь коней хоть татарам на мясо продавай!

— Но железная дорога вам вечный кусок хлеба, теперь около нее постоянная работа. Если вы получите на ваш хлеб теперь на гривенник дороже, то на что вам извозный промысел? Без извоза этот гривенник уже у вас. Привыкнете и к деньгам, а заработная цена раз поднялась, так и останется.

— Кто там доживет еще, а теперь плохо, — стояли на своем крестьяне." 

Гарина это мало волновало - он за один урожай (вывезенный по железке) получил сто тысяч рублей прибыли. Новое поколение под его дурным влияниям совсем забросило освященный веками образ жизни предков.

"Князевцы вследствие громадного хозяйства на лето частью превращались в разного рода досмотрщиков по работам, частью ушли на железную дорогу, частью в город. Уходили, превращаясь там понемногу в мастеровой народ. Ходили в пиджаках, связи с деревней не прерывали, но и назад не хотели."

А народные массы продолжали держатся за традиции отцов и дедов:

"другие, наоборот, упорно продолжали свое хозяйство, знать не хотели никаких новшеств, предпочитали свою работу какой бы то ни было поденщине и бедствовали: спокойные, стойкие, твердые в вере отцов."