Занятная встреча и одно древнескандинавское имя

В нашем с Ольгой Гусевой романе "Солнце Ладоги" есть одна любопытная встреча, любопытная она с точки зрения того, как ведут себя ее участники. Об одном из них до этого текста я рассказывала в моем цикле "Воля. Ладога" (цикл, кстати, переименован, раньше он назывался просто "Ладога"), о другом рассказывала Оля в ее цикле "Ряд времен". И вот они встретились... солнце светило ярко...

Вот так когда-то золото древности и янтарь «восточного пути» сияли на путях славы, а уж богатство во вторую очередь… Это для Кости не звучало цветасто или напыщенно, он знал, что хлада на тех путях много больше, чем огня, какие бы жаркие языки пламени ни вспыхивали, и более всего красен этот путь был, потому что кровь его красила. В вечности то сияние чисто и ясно, что солнечный свет, но на земле… на земле и воде до сих пор стынет след ненапрасной ярости.
Лирическая тоска иронично закралась в самую глубь сознания, пожалуй, для нынешнего мира эти вот соображения о путях и славе и правда чересчур оторваны от реальности…
Ветер похватал сколько смог листвы и бросил янтарно-золотую охапку в сторону дороги, Костя съехал на отворотку и притормозил. Он задумался и зачем-то посмотрел вниз, на черно-серые коврики под сиденьями, это длилось всего миг, а когда Костя вновь вернул взгляд на дорогу… темно-синяя машина стояла перед ним и из-за лобового стекла, словно льдистые изливы северного сияния, спокойно и с вниманием смотрели на него зелёные глуби глаз. 

Костя вышел из машины со стороны леса. Пройдя несколько шагов вперед, он остановился где-то на полпути. В данный момент он оказался ровно в той точке, куда шёл. Он узнал ощущение этого момента, по памяти. Харальд вышел из машины почти одновременно с Костей, на пару секунд позднее. Совсем близко он подходить не стал, тоже, как Костя, дошел до половины пути. Они рассматривали друг друга молча. 

Солнце жгло золото листьев. Осенний хлад резал воздух.

− Я ждал встречи, − сказал Костя, − но не думал, что память окажется настолько живой. 

Харальд посмотрел на него остро. Костю он узнал. Нет, они не встречались прежде. Но кто для него Костя, Харальду было известно.

− Там, на западе, в Осло, тебя будет ждать мой брат, − сказал Харальд, − его зовут Свейн. Он скажет, что вы должны делать дальше. 

Костя на миг чуть прикрыл глаза. Глаза цвета стали. Жгущие холодом. В них − память. Жизни, от которых золото и угли. Смерти, не смолкающие в вечности.
− Ты не изменился, Вождь, − несказанное «и я, считай, до безумия рад это видеть» дрогнуло в воздухе, − и у меня есть дар для тебя.
Вторая часть фразы прозвучала по-деловому. 

− Мне бы хотелось, чтобы ты называл меня Харальд*, − сказал Харальд, − а золото то тебе еще понадобится. 

Бездонная зелень столкнулась с холодной сталью. Оба все поняли. Косте показалось, что разговор окончен, но он ошибся.

− Есть то, что ты должен забрать, − сказал Харальд и пошел к багажнику. Костя пошел вслед за ним. В багажнике у Харальда, на дне, оказался круглый дощатый щит с золотым ободом. То, что это было именно золото, не золочение, Костя почувствовал явно. Рядом со щитом стоял светло-серый, немного прозрачный, пластиковый ящик с гладкой поверхностью. Харальд открыл его. Там, на плотном отрезе шерстяной ткани лежали золотая гривна с несомкнутыми концами и золотое обручье такого же плана. 

− Гривна – твоя, − сказал Харальд. 

Костя взял гривну в руки.

Источником силы своей удачи, обеспечившей возвращение домой, Алунир считал золотую гривну, изготовленную из того золота, что указала Хунвёр. Золото помаленьку пришлось отбирать, долго получилось, а, может, для этого дела и быстро даже.
Хунвёр была ценнее сама по себе, но это сокровище стало лучшим делом его рук.

Хунвёр снова была с ним, теперь у неё было имя Лиза… Но иной раз он и сейчас называл её весенним медвежонком. И она снова искала золото для…Косте хотелось помянуть это имя, но он этого не сделал.

Солнце касалось золота веско, дыхание неба в границах золотого кольца жгло пронзительной свежестью.
− Благодарю, − сказано было холодно, веско, остро, и добавил тише, но, пожалуй, более чётко, – Харальд.

− Это мне нравится больше, − говорит Харальд, − Костя. Он смотрит на Костю многозначительно. Ветер поднимает с дороги листья, и они летят в прозрачную даль. Харальд и Костя садятся в машины и разъезжаются в разные стороны. 

* И вот то самое имя. Мое любимое из древнескандинавских и вообще в принципе для меня оно самое лучшее. Здесь некоторая занятность возникает из-за значения этого самого имени.

Харальд, др.-сканд. Haraldr , реконструкция прото-сканд. HarjawaldaR  от др.-сканд. herr "войско", "воин", "предводитель войска", др.-герм. *haria- "войско" и др.-сканд. vald "правитель", "могущественный", "властный" , др.-герм. *waldaʐ "правитель", *walda- "мощь", "сила"

Потому как Харальд по сути просит Костю называть его по имени, а не Вождем, но по факту оказывается, что это совершенно равнозначные вещи. 

Харальд

Костя