Матери бывают разные. Яростный_продолжение

Сегодня опубликовали ещё две главы нашей с Олей Гусевой повести "Яростный", действие которой происходит в доримском железном веке. Термин "доримский железный век" выделил археолог Эмиль Ведель для обозначения временного отрезка V-I вв. до н.э., это эпоха раннего железа для регионов: Скандинавия, Северная Германия, Нидерланды к северу от Рейна. 

Да, книга пишется небыстро, иногда скачками. Но мы ее обязательно допишем. А пока небольшой фрагмент из нового:

Бестла была права — потеря памяти ничего для неё не изменила. Од вернулся с победами, землями, огромной добычей, но Бестле хотелось на его месте видеть Вили…
Она позвала Вили однажды ночью к своему ложу, где она хворала. Ей было совсем плохо. Бестла сознавала, что ей осталось немного. Она сказала Вили:
— Я бы хотела, чтобы конунгом был ты, сын.
Вили сказал:
— Если Од не вернётся… все будет моим. Не вечно ему побеждать в битвах.
Бестлу почему-то дёрнуло. Она ничего не помнила, но уверенность ее была полна. Она схватила Вили за руку силой смерти.
— Нет, Вили. Не пасть ему в битве. Не жди этого. Твой брат слишком силен. Только в одном он уязвим…
Бестла посмотрела в глаза Вили.
— Когда бегает по полю духом. Пока он не вернётся, есть миг, чтобы…
— Ты что, мать? — сказал Вили.
Оба замерли, Бестла ощутила боль духа от своей откровенности.
Од смотрел на них молча. Он все слышал. Он пришёл, чтобы узнать, как мать. Он не питал к Бестле особых чувств, но она была мать. Од это понимал. И всегда так думал о Бестле. Он вышел молча. Так же неслышно, как вошёл. Бестла и Вили успели его заметить. Лицо Бестлы исказила боль. А Вили не придал всему этому значения.
Бестла умерла вскоре после этого. Это случилось на рассвете. Дроттнинг погребли со всеми почестями, какие пристали ей. Од обо всем распорядился, но во время погребения он был от этого отстранённый духом.