«Пикник на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких. #По горячим листам

#ПОГОРЯЧИМЛИСТАМ
Аркадия и Бориса Стругацких…

ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ

Книжечка с культовой повестью досталась мне подарком от хорошего товарища; однажды он выслушал творческий замысел одной моей фантастической вселенной.

И решил, что культовый труд братьев-фантастов пойдёт мне впрок. Потому как вселенная моя явно наследует, в числе многих других примеров, сталкерским заморочкам.

Я и сам, рано или поздно, хотел устроить себе пикничок на обочине. Однако друг оказался тут как тут. И возможно, если бы не его подгон, я бы растянул это НЕсталкерское удовольствие на многие лета.

Вообще, как-то так повелось в моей нефантастической жизни, что относительно современную русскую литературу хоть и не специально, но таки обходил стороной (чего уж там: школьную классику тоже ой как далеко не всю прочёл).

А к русфантастике так вообще душа мало лежала. Как, впрочем, и к любому другому ответвлению этого жанра. Хотя отцовский томик с произведениями Станислава Лема, ютящийся на полке, всегда привлекал мальчишечий глаз. Чем?

Мощнейшей обложкой, на которой голубой андроид стремительным полётом разрезает бездну космоса.

И вот, я вновь взглянул на него и он всё ещё невероятно брутален: так и грозит прилететь, чтобы вдарить в жбан такому нечитуну жанра НФ, как я.

Словом, не скажу, что у меня имелись какие-то опасения или предвзятости к русскому слову «о будущем». Но вот рос я, преимущественно, на зарубежных фэнтези да на мистике.

Поглощал разными дозами эпического Толкина, атмосферного Стокера, скучноватого Мартина, брутального Сапковского, а также других сказочников.

*

Кстати, главный труд песенника льда и пламени я так и не дочитал (застрял, насколько помню, на третьем томе: на архи скучнейших главах про мамку Робба Старка).

А вот за пана Анджея взялся в последнее время серьёзно: вот-вот разберусь с его «Ведьмаком» — слушаю «Владычицу озера». За которой, как известно, ещё несколько больших дополнительных историй о Геральте и Ко.

Как только дослушаю всю сагу, опубликую большущий отзыв. Надо сказать, заметка о цикле Сапковского уже разрослась до непозволительных размеров, так что будет чего почитать.

*

Так вот. Сколько себя помню, мне лишь сказаньки подавай. Эпические, причудливые и пугающие… Думаю, багаж мой понятен.

Сейчас прикидываю, что мой скуднейший интерес к жанру НФ попал в рабскую зависимость мало научному складу ума вашего непокорного.

И возможно поэтому, несмотря культовость «Пикина на обочине», я не шибко верил в высокую планку прославленного произведения.

Не думаю, что я был одинок в своей наивности, приземляя монумент Стругацких к некогда симпатичной мне, но всё же бастардной серии «Сталкер».

И только прочитав «Пикник на обочине», становится понятным сколь далеко и менее (?) глубоко ушёл внебрачный сынок. Между ними несусветная пропасть!

Не скажу, что я читал больше одной книги о похождениях боевиков по чернобыльской земле, но я вряд ли ошибся (если так, давайте разбираться в комментариях).

Тем не менее образ о «бастарде» у меня давно сложился. И я буду к нему обращаться как к яркому и подходящему антиподу сегодняшнему герою от братьев-фантастов, чтобы от души выдумывать меж ними художественные сравнения.

*

Если в нескольких словах, то «Пикник на обочине» — вообще не про чернобыльскую трагедию, а про твёрдую энэфочку с… — та-дам! — пришельцами!

Которых, кстати, в повести и нет вовсе (и как же это умело обыграно и подано братьями-мастерами!)

И тут мгновенно углядывается разница между двумя вселенными; бастардный сталкер — больше для мальчиков, у которых первые сорок лет самые сложные годы в жизни.

Серия, которая в коммерческом аду когда-то раздвоилась, составляет бесконечные книжки с бесконечным количеством персонажей, которые бесконечно много хотят Зону, а Зона хочет их.

Бесконечные боёвки, бесконечные мужицкие разговоры, бесконечные попытки удариться в философию. Зачем?

Чтобы, несмотря на всё постчернобыльское дерьмо с мутантами и аномалиями, снова и снова полюбить эту единственную и желанную суку-Зону, — такую жестокую и строптивую, — как в первый раз.

Словом, бесконечная пацанщина направо и налево. И этим этот мирок чертовски крут и хорош!

Прекрасно помню, как с братьями и друзьями выдумывали себе кликухи типа всяких меченых, брали палки в руки и шли в лес искать артефакты. Не помню, нашли ли хоть один стоящий, но в аномалию наверняка вступали не раз.

А вот «Пикник на обочине» есть уже пронзительное философское высказывание, в котором нашлось место и рассуждениям о тайне и смысле человечьей жизни, а вместе с тем и не менее крутым сценам с погонями и боёвкой.

И если, грубо говоря, «Сталкер» — это философия несерьёзной крутости, то «Пикник на обочине» — крутая, серьёзная философия.

И вот тут уже может сработать связка, аналогов которой сложно подобрать. Дайте своему малому дитёнку иль братцу что-нить лучшее из сталкерского, канон прочитать какой, а сами читайте Стругацких.

И после, а может и параллельно, обсуждайте схожесть и различие двух родственных вселенных. Чем не идеальное совместное времяпровождение отца с сыном?

А ещё «Пикник на обочине», в каком-то роде, детектив и саспенс, одетые в латы научной фантастики. И этот жанровый стык не отпускал до самого конца!

Редко когда я сажусь и взахлёб прочитываю произведение. Но братья меня захватили, как в рекламах говорится, с первых страниц! И это ни черта не фигура речи.

Вообще, у меня есть старый-добрый метод определения «моего» произведения. Ему я следую с самых читательских начал. И что важно, метод этот никогда не вводил в заблуждение.

Суть его заключается в том, что если на протяжении чтения я делаю крохи-закладки и в итоге их набирается великое множество, значит читаемый труд как минимум соответствует моим чувствам и мировоззрению, а как максимум — излучает величие.

Вместе с тем «метод закладок» не только определяет планку талантливости или гениальности автора, но и фиксирует выдающиеся предложения и абзацы, которые сразу откликнулись в сердце и дали заряд для дополнительного рассуждения.

Такие отрывки, отмеченные разрезанной полоской, хочется вырывать из контекста, перечитывать отдельно и рассуждать над ними обособленно, потому как они несут в себе гораздо более глобальное и внесюжетное значение.

С «Пикником на обочине» случилось именно такое «закладывание». А для повести, каковой считается произведение братьев Стругацких, это дело тем более сверх удивительное.

Ибо выходит, что по заложенному авторами смысловому и философскому фундаментах это и не повесть вовсе, а масштабный роман, предложенный хоть и в компактной, но очень удачной форме.

И это — тот самый показатель гениальности, когда необъятная мысль умещается в простые и краткие предложения. И тогда, по ходу чтения, диалог автора с читателем раскрывается подобно пышному бутону, являя последнему всё более отчётливые очертания авторской мысли.

Ещё меня удивил смысл названия повести, внезапно объясняющийся ближе к финалу. Дело в том, что я же не знал, что весь сыр-бор из-за пришельцев. И потому «Пикник на обочине» мне ни о чём не говорил.

Более того: я всегда думал, что как раз таки из-за названия повести и пошла вся сталкерская романтика с костерком и гитаркой где-нибудь на обочине, подальше от аномалий и поближе к Монолиту.

А вот когда читаешь авторское объяснение, уместно и любопытно поданное в диалоге, то сразу остро ощущается находчивость ума братьев-фантастов. И тогда всё встаёт на места. И лучшего сравнения, конечно, выдумать уже нельзя.

В некотором роде, Стругацкие застолбили за собой тот поворот событий (в смысловом и художественном планах), который запросто может статься, случись с Землёй описанный ими контакт с инопланетянами.

И тогда все будут вспоминать братьев с их великой повестью, в которой всё это мастерски, умно и круто описано.

В заключение добавлю: повесть написана простым, настоящим живым языком. Мастерское владение слогом, напрочь лишённым выкрутасов, стало в руках гениев-братьев идеальным мостом между мыслью и читателем.

Язык Стругацких — максимально правильный и доступный, суперски доносит до читателя, — как думается, любого возраста и разной начитанности, — всю ту взрослую философию, каковой насквозь пронизана повесть.

Тут надо сказать: «Пикник на обочине» во многом, почти до шаблонов, слеплен на манер типичного американизированного приключения.

Это почти тот самый аттракцион, — потому повесть так современно и бойко читается до сих пор, — не лишённый, однако, необычайной глубины. Просто не представляю, насколько круто она читалась в 70-е годы — почти 50 лет назад!

Что, конечно же, нетипично для столь круто запаянной формы, которой мы обязаны Америке с её взрывной поп-культурой и особенно Голливудом.

Так что по тексту произведения очень просто разогнаться; и без труда держать скорый темп до самой развязки, попутно наслаждаясь на каждой странице профессиональным братским словом.

И вместе с тем желая мысленно, чтобы этот чудесный бег к пикнику на обочине не заканчивался никогда.