Производство и закупка артиллерийского вооружения Россией в ПМВ.

Производство артиллерии в 1900-1914 гг

Производство арт.орудий в 1914-1917 гг

Сводная таблица поставок артиллерии в 1914-1917 гг (производство + импорт)

Импорт арт.орудий 1914-1917 гг

Соотношение производства и импорта арт.орудий в 1914-1917 гг

Соотношение производства и импорта в 1914-1917 гг с разбивкой на тяжелую и легкую артиллерию

Производство и импорт Россией минометов и бомбометов в 1914-1917 гг

Выдержки из Маниковского (Русская армия в Первой мировой войне).

...

IV. СНАБЖЕНИЕ ОРУДИЯМИ

К 1910 г., ко времени составления мобилизационного расписания, полевой тяжелой артиллерии, сколько-нибудь организованной и отвечавшей современным требованиям, совсем не имелось. 

Тяжелая артиллерия вообще, особенно осадного типа, приобрела в мировую войну громадное, почти решающее значение. Между тем недостаток в ней ощущался в течение всей войны. Успехи германской армии объяснялись именно тем, что она располагала многочисленной и могущественной тяжелой артиллерией. И, напротив, причину неудач русской армии все склонны были видеть в недостаточности и несоответствии современным требованиям тяжелой артиллерии, которая много уступала тяжелой артиллерии противников, обильно снабженных орудиями осадного типа.

В общем по части тяжелой артиллерии "осадного типа" до войны было сделано очень немного. В последнем перед войной мобилизационном расписании 1910 г. по части этой артиллерии не содержится никаких указаний.

Предвидя решающую роль "тяжелой артиллерии" в будущих сражениях, немцы выступили в последнюю кампанию с таким количеством ее, которое давало им несомненный перевес даже в случаях значительного превосходства со стороны противников в других отношениях.

В России, испытав всю силу и решающее значение тяжелой артиллерии, спохватились очень поздно за создание ее у себя, так как до осени 1915 г. еще не совсем ясно сознавали наступивший кризис с нехваткой снарядов к "полевой тяжелой артиллерии", т. е. 107-мм и 152-мм калибра. До этого все внимание приковывали к себе исключительно 76-мм снаряды и дальше их как Ставка и Генеральный штаб, так и Особое совещание по оборонке ничего видеть не хотели. (Подробнее на этом придется остановиться дальше; здесь же это отмечается лишь для того, чтобы подчеркнуть, до какой степени поздно стала понятной роль тяжелой артиллерии большой мощности командованию на фронте и руководящим сферам в тылу.

Лишь когда не осталось никаких сомнений в том, что война приобретает чисто позиционный характер с фортификационными сооружениями такой прочности, что без основательной артиллерийской подготовки нельзя двинуться ни шагу, - только тогда стало ясно, как необходима в современной войне именно та "тяжелая" артиллерия, о применении которой в полевых операциях говорилось до войны в тоне снисходительной уступки фанатикам артиллерийских увлечений, неисправимым "огнепоклонникам", как окрестил еще покойный Драгомиров сторонников мнения, что благодаря развитию техники преобладающая роль в предстоящих войнах принадлежит именно могущественной артиллерии.

И только год спустя после начала войны взялись за этот вопрос. При этом выяснилось, что каждый фронт для проявления своей наступательной инициативы, т. е. для устройства так называемого "прорыва" в неприятельском фронте, должен располагать таким резервом могущественной артиллерии, чтобы быть в состоянии на более или менее значительном участке неприятельского расположения внезапным огнем этой артиллерии в возможно короткий срок не только помочь местной артиллерии этого участка совершенно потушить всю артиллерию противника, не только уничтожить и, расчистить все проволочные и иные заграждения, препятствующие продвижению пехоты, но одновременно сокрушить те фортификационные сооружения, в которых помещаются:, фланкирующие и противоштурмовые пушки и пулеметы противника, а также ближайшие резервы живой силы. Эти фортификационные сооружения, в позиционных условиях минувшей войны, возводились немцами исключительной прочности, с применением всех средств долговременной фортификации. Поэтому для разрушения их нужна была особенно мощная и многочисленная артиллерия. Если еще прибавить, что, уже начиная со второго года войны, пехота обычно не шла в атаку, пока атакуемый участок не был, что называется, "выбрит начисто", т. е. на нем не оставалось не только стреляющих орудий, но даже единичных пулеметов, то станет понятным, какая работа требовалась от артиллерии наступающего при каждом "прорыве": ясно, что с такой задачей одной своей местной артиллерии, нормально обслуживающей данный участок, никак не справиться. Поэтому существование особого артиллерийского резерва на каждом фронте стало совершенно неизбежным. Размеры этого резерва должны были быть таковы, чтобы его хватало но крайней мере на две одновременные операции на каждом фронте: одной для действительной атаки и одной для демонстрации.

Кроме этих "фронтовых", так сказать, тяжело-артиллерийских "кулаков", представлялось необходимым иметь еще общеармейский запас такой артиллерии в непосредственном распоряжении верховного главнокомандующего в качестве его стратегического резерва, при помощи которого он мог бы оказывать свое влияние на ход операций на фронтах таким же образом, как и общим общестратегическим войсковым резервом.

Но такое количество "тяжелой" артиллерии представлялось, конечно, недосягаемой роскошью и считалось идеалом, к которому можно было только стремиться, что и делалось в требованиях, заявленных союзникам на конференции 1917 г. До того же времени было решено довольствоваться хотя бы одним "резервом", сосредоточенным в руках Штаба верховного главнокомандующего. Но и для этого пришлось собрать с фронта все малочисленные орудия, которые попадали туда по милости союзников, так как собственное производство таких орудий было ничтожно.

Нехватка артиллерии у русской армии, по сравнению с артиллерией противников, была огромная. Особенно существенна эта разница была в отношении тяжелой артиллерии "осадного" типа, т. е. той, без помощи которой, при создавшихся "позиционных" условиях войны, была немыслима никакая наступательная инициатива, требующая устройства так называемых "прорывов", т. е. подавления на значительном участке неприятельского фронта не только всей живой его силы и уничтожения всей находящейся там артиллерии, но и быстрого разрушения (всех тех заградительных и оборонительных сооружений, которые возводились по правилам и средствами "долговременной" фортификации, т. е. были исключительной прочности.

Тяжелые орудия "осадного" типа вовсе не предусматривались мобилизационным расписанием 1910 г. Их пришлось заказать, ...свыше 1.000 орудий (из них 174 в России, 897 за границей; из числа заказанных было получено русской армией в 1915-1917 гг. - 147 своих орудий и 635 иностранного производства).

Все то, что дали русские орудийные и пушечные заводы и что удалось получить от союзников из-за границы, далеко не покрывало потребность армии в орудиях, особенно в орудиях тяжелых "осадного" типа.

Вследствие полного непредвидения продолжительности, характера и масштаба войны, а также вследствие допущения возможности вести войну лишь на мобилизационные запасы, образованные в мирное время и на скромную производительность существовавших орудийных заводов, - потребность армии в орудиях сразу же значительно превзошла все то, что могли дать эти заводы. Очень остро сказался недостаток в тяжелой артиллерии - полевой и особенно осадной, из которой надо было формировать ТАОН. Из орудий этого типа (от 152 до 305-мм) изготовлялись лишь 152-мм пушки Шнейдера в количестве не более 30 пушек в год на Путиловском заводе и несколько 305-мм гаубиц изготовил Обуховский завод морского ведомства, но настолько тяжелых и громоздких, что они с большими затруднениями могли быть использованы лишь в позиционной войне. О 305-мм, тем более о 405-мм гаубицах, вроде немецких или английских, серьезно и думать не могли.

Все усилия развить производительность своих заводов до возможности удовлетворять потребности армии, хотя в части полевой (легкой и тяжелой) артиллерии - успеха не имели; это надо было делать заблаговременно, т. е. в мирное время. А постройка нового орудийного завода, и то с очень скромной производительностью, была разрешена ГАУ только в конце 1916 г.

Что касается отношения правящих сфер к существовавшим орудийным заводам, то его нельзя назвать иначе, как преступным.

Правда, в конце 1916 г. производство 76-мм пушек было поднято до 800 штук в месяц (считая и ремонтируемые сменой труб) и могли поднять до 1.000, но и тут стали на неверный путь совершенно так же, как и с легкими снарядами, т. е. в явный и серьезный ущерб для орудий более крупного калибра. В результате, число полевых пушек в армии довели в 1917 г. до 8.500 (обр. 1902 и 1900 гг. горных и японских); зато по части тяжелой артиллерии безнадежно отстали. И был совершенно прав генерал-квартирмейстер при верховном главнокомандующем, когда в заключении своей записки от 26 сентября 1917 г. начальнику Штаба верховного главнокомандующего указал: "Мы превосходим противника в легкой артиллерии, но при активных действиях недостаток тяжелой артиллерии не компенсируется избытком легкой, а потому, готовясь к весне, необходимо настоятельно добиваться гаубиц".н

Но это легче было писать, чем делать: перейти с 76-мм пушки хотя бы на 107-мм очень трудно, не говоря уже о более крупных калибрах.

V. СНАБЖЕНИЕ ОГНЕПРИПАСАМИ

Причиной этого, как уже неоднократно указывалось, было царившее тогда общее убеждение, что центр тяжести всех боевых операций лежит в 76-мм пушках и что именно ими решится участь войны, а потому заботы о достаточном снабжении их должны доминировать над всем остальным. Тон к этом отношении задавала Ставка верховного главнокомандующего, и ген. Янушкевич и ген. Ю. Данилов почти весь первый год ни о каких других выстрелах не били тревоги, как только о 76-мм. Правда, у некоторых более осведомленных в артиллерийском деле начальников, как, например, у ген. Иванова, проглядывала и в этот период тревога о "гаубичных" и "тяжелых" выстрелах, но это было так случайно, так не подчеркнуто, как бы вскользь и совсем без того "напора", каким сопровождались требования на 76-мм снаряды, что это или не производило почти никакого впечатления или ничтожное по сравнению с впечатлением от недохватки 76-мм выстрелов. Вот почему и все заботы были направлены почти исключительно на усиление подачи сих последних.

Начальник ГАУ (ген. Маниковский) лично сделал несколько безуспешных попыток изменить такую односторонность в деле снабжения артиллерии выстрелами в первый раз при назначении его председателем Особой распорядительной комиссии по артиллерийской части и потом в бытность его товарищем председателя этой комиссии; при этом ему прямо было указано, что он, как закоренелый "крепостник" (20 лет прослужил в крепостной артиллерии), страдает извращением артиллерийского чувства, переоценивает значенное "крупных" калибров и просто некомпетентен в вопросах чисто полевой войны, в которой роль принадлежит только легкой пушке, о которой и надо заботиться прежде всего и больше всего.

Ближайший крупный заказ на 6 млн. снарядов Центральный военно-промышленный комитет, вопреки прямым и ясным указаниям ГАУ, стал раздавать только на 76-мм снаряды и тем самым заводам, которым давало и ГАУ. Особым совещанием была принята резолюция, в которой высказалась просьба к Центральному военно-промышленному комитету в будущем иметь в виду потребность в тяжелых снарядах.

Центральный военно-промышленный комитет, конечно никаких тяжелых снарядов не заказал, да и заказать не мог так как за такой заказ никто из заводчиков добровольно браться не хотел, а заставить их сделать это против воли как настаивало ГАУ, Особое совещание не хотело.

Вот как провалился важный вопрос о тяжелых снарядах и притом год спустя после начала войны в Особом совещании по обороне.

Но, конечно, так дальше дело с тяжелыми снарядами итти не могло. Ясно определившийся позиционный характер войны, почти игнорируя легкие снаряды, требовал тяжелых и только тяжелых.

Была образована, хотя и очень поздно, особая "Комиссия тяжелых снарядов".

Но время было уже безнадежно упущено, общее расстройство в стране неудержимо прогрессировало, а потому и все усилия не давали тех результатов, которые получились бы год или даже полгода назад.

Лишь только удалось, хотя и НЕ в полной мере, удовлетворить и эту нужду (в конце 1916 г.), как назрела и оставалась почти совсем неудовлетворенной новая нужда в снарядах для особо крупной артиллерии - от 203-мм до 305-мм.

В заготовлении 76-мм снарядов, в избыточном снабжении ими армии все были склонны видеть единственно верное средство вернуть успехи на фронте. Ни о чем другом в первое время войны не думали и не говорили; все внимание было сосредоточено на 76-мм выстрелах (да еще на винтовках). Но для сколько-нибудь понимавших дело было ясно, что вслед за 76-мм выстрелами неминуемо возникнет нужда в выстрелах для более крупных калибров, удовлетворить которую будет уже неизмеримо труднее. А потому надо было сразу же оценить относительное значение каждого калибра,

определить его, так сказать, удельный вес и уже в соответствии с (этим распределять заказы и давать наряды на cна ряды разных калибров. Но с фронта еще не били тревогу насчет тяжелых снарядов, в то время как насчет легких набат гудел неумолчно; во-вторых, все заводчики жаждали именно 76-мм снарядов (самых выгодных и самых простых в изготовлении). В результате загрузили заказами на них все заводы, в том числе заводы, которые с успехом могли бы готовить и более крупные калибры. Высказанная в Особом совещании надежда, что в свое время, когда понадобится можно будет эти заводы перевести на тяжелые снаряды, оказалась, конечно, тщетной, так как гг. заводчики упорно отказывались делать это, опираясь на сильных защитников в самом совещании (Родзянко, Протопопов, Гучков, Коновалов, Жуковский, Майдель). А раз на это не шло совещание, то не шел и председатель его (военный министр), только фиктивно числившийся каким-то, якобы диктатором снабжения.

И чтобы повернуть потом приобревшее громадную инерцию изготовление 76-мм снарядов на новые рельсы, потребовались усилия прямо нечеловеческие, и все же сделать это в полной мере не удалось. Да и то, что было сделано, получилось с таким запозданием, что, конечно, не могло угнаться за все возраставшими потребностями фронта в тяжелых снарядах.

Все большое количество 76-мм снарядов - около 54 млн. получилось в слишком продолжительные сроки, которые, несомненно, можно было бы значительно сократить при объединенном руководстве делом их заготовления.

...Размер боевого комплекта в 1.000 выстрелов не встретил возражений и со стороны военного министра, получив утверждение в 1908 г. Таким образом, и ГАУ, и междуведомственная комиссия, ведавшая тогда делом перевооружения, должны были принять к руководству при изготовлении боевого комплекта утвержденную норму запаса по 1.000 выстрелов на действующую пушку.

Вопрос о норме выстрелов па орудие вновь пересматривался в 1910 г. в комиссии о нормах мобилизационных запасов, образованной при ГУГШ под председательством ген. Поливанова. Комиссия эта подтвердила норму по 1.000 выстрелов на действующую 76-мм полевую легкую и конную пушки и по 1.200 выстрелов на 76-мм горную пушку. В комиссии при ГУГШ, кроме приведенных выше соображений комиссии генерал-инспектора артиллерии, было принято еще во внимание:

1) по сведениям ГУГШ, и французы и немцы имели в то время не свыше 1.200-1.500 выстрелов на орудие;

2) комиссия генерал-инспектора артиллерии учитывала, что в течение года войны расход на пушку будет не более 1.000 выстрелов; следовательно, этого количества должно во всяком случае хватить на полгода войны, т. е., по тогдашним предположениям генерального штаба, на максимальную продолжительность современной большой войны.

Впоследствии как в среде строевых артиллерийских начальников, так и со стороны старших чинов Генерального штаба раздавались голоса о недостаточности такой нормы боевого комплекта. Так, назначенный начальником Генерального штаба ген. Жилинский неоднократно высказывался, за необходимость увеличить эту норму; того же взгляда придерживались и начальник канцелярии военного министерства ген. Н. Данилов и генерал-квартирмейстер ГУГШ Ю. Данилов.

Однако, этот кардинальный вопрос, требовавший для положительного решения громадных новых ассигнований, служил предметом лишь частного и случайного обмена мнений и никогда не обсуждался ни в комиссии, устанавливающей норму боевых запасов, ни в комитете Генерального штаба. Главным препятствием были затруднения финансового характера, выразившиеся в "предельном бюджете".

Тем не менее в конце 1912 г. ген. Жилинскому удалось выхлопотать для ГАУ, специально на усиление боевых комплектов для 76-мм скорострельных пушек, 10 млн рублей. На эту сумму при тогдашней цене на выстрел в 20 рублей можно было заготовить 500.000 выстрелов. А так как всего надо было заготовить около 6,5 млн., то прибавка получалась ничтожная, всего в 8%. Около того же времени генерал-квартирмейстер ГУГШ Данилов Ю. Н. уведомил начальника ГАУ, что во французской армии решено увеличить боевой комплект полевой скорострельной артиллерии до 3.000 выстрелов на пушку. Такое решение нельзя не признать вполне целесообразным, так как при скорострельности 76-мм полевой пушки сила артиллерии не столько в числе пушек, сколько в числе выстрелов на каждую пушку.

Но осуществить это решение полностью не удалось и Франции, и к началу войны она имела едва ли более 2.000 выстрелов на пушку.

Если бы в России захотели последовать этому благому примеру и довести свои комплекты хотя бы до 2.000 выстрелов на пушку, то на 6.500 пушек это потребовало бы нового дополнительного ассигнования в 6.500 * 1.000 * 20 =130 млн. рублей.

А если бы комплекты довести до 3.000 на пушку, то потребовалась бы сумма вдвое большая, т. е. 260 млн. рублей.

На такие суммы сверхштатных ассигнований никакой военный министр рассчитывать в те времена не мог, особенно имея в виду, что тут речь шла только о выстрелах для одного 76-мм калибра.

Но кроме затруднений чисто финансового характера, против значительного увеличения боевых комплектов выдвигался еще один очень веский аргумент; чем больше боевой комплект, тем дольше его освежать, значит, тем большей порче он подвергается за продолжительное время своего хранения.

При существовавших до войны нормах боевых комплектов и размерах отпусков на практическую стрельбу боевые припасы могли быть освежены в следующие сроки: боевые заряды - в течение 16 лет; дистанционные трубки - в течение 18 лет; шрапнели - в течение 35 лет; гранаты со взрывателями - в течение 175 лет (последние как расходуемые только на показные стрельбы).

Можно с уверенностью сказать, что ни боевые заряды, ни дистанционные трубки столь долгого хранения не выдержат, так как существовавший бездымный порох с трудом мог дотянуть без существенной порчи в южных округах до 10, а в северных до 15 лет (особенно при хранении в патронах), дистанционные же трубки не выдержат и 8-10-летнего хранения. Что касается собственно снарядов и взрывателей (неснаряженных), то они, конечно, могли бы храниться без порчи многие годы, но при непрерывном прогрессе в конструкции их они, конечно, скоро устарели бы и потребовали замены их более современными образцами.

Единственный, казалось бы, при таких условиях выход - соответственное увеличение размера отпуска на практические стрельбы - оказывался неосуществимым вследствие значительного дополнительного расхода, недопустимого опять-таки по финансовым соображениям.

И вот в этом заколдованном кругу финансовых и технических затруднений топтались до самой войны.

Между тем на решение этого вопроса должны были оказать существенное влияние еще два обстоятельства, о которых в комиссиях и совещаниях или не упоминалось вовсе или упоминалось только вскользь.

Это - политическая вероятность войны и возможная ее продолжительность.

По поводу первой из них надо сказать, что, начиная с 1910 г., уже была налицо серьезная тревога в политических кругах всей Европы, а с 1912 г. - не осталось, кажется, ни малейшего сомнения, что вопрос общеевропейской войны - вопрос самого недалекого будущего, - до такой степени низко пал политический барометр Европы после балканских событий: А если это так, то и все соображения о порче боевых комплектов при продолжительном хранении должны были совершенно отпасть.

Что касается второго обстоятельства -вероятной продолжительности войны, - то на этот счет единомыслие в военных кругах было поразительное: и военные писатели всех стран, и наиболее авторитетные представители русского Генерального штаба и многие другие были убеждены, что грядущая война, НЕ МОЖЕТ быть длительной; что вероятный ее срок - три месяца, а максимальный - полгода; что за это время будут завершены все серьезные операции и участь кампания будет решена.

Всем в большей или меньшей степени был известен (секретный) расчет времени германского Генерального штаба, согласно которому в точности были определены моменты сперва последовательного разгрома Франции - до занятия Парижа включительно, а затем такой же операции по отношению к России... И ведь, что всего замечательнее - это то, что план этот чуть-чуть не осуществился на деле... И хотя чуть-чуть не считается, но все же нельзя не отметить, что если бы не неожиданные задержки со "слабенькими крепостцами" Бельгии, да не знаменитая "удача" французов на Марне, то кампания действительно могла бы выйти, очень недлительной, т. е. как раз такой, какой она представлялась перед войной... И если бы это случилось, то и 1.000 патронов на пушку оказалось бы, пожалуй, достаточно, так так их хватило бы, как это будет показано далее, на кампанию месяцев в 4-5 даже в 6.

Количество патронов, необходимых для ведения войны не поддается строгому учету, так как время окончания войны неизвестно. Поэтому заказ рассчитывался приблизительно на такой срок, чтобы в случае продолжения кампании можно было заблаговременно продолжать заготовление.

Определяя срок этот в 6 месяцев и имея в виду, что в период наиболее интенсивного развития боев армия расходовала около 1.500.000 патронов в месяц, надо полагать, что в настоящее время достаточно довести заказы до 1.500.000 * 6 = 9.000.000, что составляет с указанным выше количеством около 20 млн. патронов.

Но этого не случилось, и кампания вышла не в 3 и не в 6 месяцев, а затянулась более чем на 3 года. При этом как бы напрашивается вывод, что не только имевшийся запас в 1.000 выстрелов, но и вдвое, даже втрое больший оказался бы все равно недостаточным, так как даже при 3.000 выстрелов на пушку это дало бы общий запас всего около 19 млн. патронов, между тем как за один 1916 г. было истрачено около 28 млн. 76-мм выстрелов, а на следующий год требовалось их 36 млн. Из этого совершенно ясно, что ПОДОБНУЮ войну вести на одни запасы МИРНОГО времени, как бы велики они ни были, НЕ МЫСЛИМО...

Но было несомненной ошибкой делать из этого вывод, что не было особого смысла увеличивать запас, например, свыше 1.000 выстрелов на пушку, так как если бы этих запасов было более 1.000, например, 2.000, а тем более - 3.000, то, во-первых, русской промышленности было бы больше времени раскачаться, а, во-вторых, командованию не пришлось бы в самый решительный - первый - период войны не только приостанавливать некоторых из начатых уже действий, но иногда и вовсе отказываться от необходимых и обещавших успех операций.

И хотя правда, что крики и вопли с фронта начали подыматься еще в то время, когда "ввозимые" запасы были почти не тронуты, но иной психологии у войск и не бывает: ведь поздно, по их убеждению, кричать, когда уже и эти запасы подходят к концу, ибо всякий знает, сколько времени идет только на подвоз из фронтовых складов, а тем более - из глубокого тыла. А если к этому прибавить, что затяжка в пополнении комплектов стала сказываться уже в августе, то будет вполне понятна та тревога, которая охватила фронты и несомненно, пагубно отразилась на военных действиях. Поэтому вопрос об увеличении норм боевых комплектов даже на относительно небольшую величину должен был заслуживать всякого внимания, и мы перейдем к выяснению причин, помешавших осуществлению даже того скромного увеличения (на 500.000 выстрелов), о котором было сказано выше, несмотря на осознанную безусловную его необходимость.

Дело было так.

Еще со времени утверждения "Новой организации полевой артиллерии", т. е. с 1910 г., ГУГШ пришло к убеждению о недостаточности боевого комплекта в 1.000 выстрелов на пушку, но дальше одних разговоров об этом не шло. Но вот в 1912 г. разразившиеся на Балканском полуострове события потребовали от слов перейти к делу, и ГУГШ решило действовать. 17 октября было собрано экстренное совещание из старших представителей довольствующих управлений, и им было предложено тут же, т. е. почти без всякой предварительной подготовки, заявить требования на кредиты и указать, на какие именно нужды эти кредиты необходимы каждому управлению теперь же, как если бы они ТРЕБОВАЛИСЬ на первые ЧЕТЫРЕ месяца войны. Эти кредиты должны были быть затем испрошены у Совета министров и, как отпущенные в промежуток между сессиями законодательных учреждений, должны были быть израсходованы в течение того срока, на который испрашивались, т. е. в течение четырех месяцев.

Однако, все заводы, изготовлявшие в мирное время предметы боевого снабжения, были в это время перегружены работой по изготовлению запасов по реорганизации армии (по программе 1910 г.) и никаких новых заказов. по крайней мере на ближайшие сроки, принять НЕ МОГЛИ. О расширении существующих заводов тогда не поднималось и речи, так как в столь короткий срок, да еще зимой, выполнить такое расширение не представлялось возможным. Таково было мнение представителей ГАУ на этом совещании. Тем не менее представители ГУГШ настояли на том, чтобы норма боевого комплекта для 76-мм полевых пушек была увеличена с 1.000 до 1.500 н а пушку и чтобы ГАУ немедленно приступило к этому увеличению. Тут же наскоро была подсчитана стоимость такого увеличения - в 60 млн. рублей, и было предложено ГАУ теперь же получить одну шестую часть этой суммы, т. е. 10 млн. рублей, чтобы приступить к работам. Кредит на эту сумму был отпущен ГАУ по постановлению Совета министров от 2 ноября 1912 г. и с трудом был "размещен" по заводам в счет будущей возможности изготовить на него патроны для 76-мм пушек, но в течение ближайших четырех месяцев израсходован не был.

Вот какие объяснения по этому поводу дал следственной комиссии бывший начальник хозяйственного отдела ГАУ ген. Смысловский:

"Чтобы понять, в какие невыносимые условия было тогда поставлено решение этого вопроса, надо отметать, что в то время наши пороховые заводы не справлялись с имевшимися у них нарядами на изготовление пороха настолько, что вполне определилась необходимость постройки еще одного порохового завода. Из двух трубочных заводов вновь построенный едва только начал приступать к валовому изготовлению трубок, старый же был занят исправлением трубок, уже состоявших на вооружении, но пришедших в негодность вследствие целого ряда причин, из которых главнейшею "была продолжительность хранения при не вполне приспособленной для того конструкции. Снабжение полевой артиллерии гранатными патронами (недавно введенными на вооружение) только что начиналось и, судя по ходу работ и отпуску кредитов, могло быть закончено только к осени 1914 г. Таким образом, ввиду указанных причин попытка увеличения боевых комплектов, едва начатая в 1912 г., к началу войны почти вовсе не успела получить осуществления".

ГАУ все-таки в этот важный момент могло сделать многое: получить побольше денег и на них произвести расширение как казенных, так и частных, работавших на оборону заводов; из последних некоторые могли еще принять заказы.Правда, в январе месяца ни все взятые деньги не были бы израсходованы, ни заводы не успели бы фактически "расшириться", но зато дополнительное оборудование было бы выписано, к необходимым постройкам приступили бы частью хотя бы в теплушках: в Кронштадте колоссальная 12-дм. башенная батарея была построена зимой, в тепляке). Не успев развернуться именно в четырехмесячный срок ГАУ зато оказалось бы вполне подготовленным через год а уже к войне 1914 г. готовность заводов получилась бы полная. И такой случай был упущен, и упущен ПО ВИНЕ ГАУ. ГУГШ исхлопотав в 1912 г. 10 млн. на увеличение комплектов тем и ограничилось. Оно не только не провело в законодательном порядке этого важного мероприятия об увеличении боевых комплектов с 1.000 до 1.500 ни тотчас по открытии ближайшей сессии законодательных учреждений, в течение последующего времени, вплоть до начала воины, но и не поинтересовалось даже проследить, на что и как были израсходованы отпущенные 10 млн. рублей и отчего не требуются остальные 50 млн., необходимые для увеличения боевых комплектов с 1.000 до 1.500 выстрелов.

Установленная в 1910 г. норма боевого комплекта выстрелов - на легкую и конную 76-мм пушку по 1.000, на 76-мм горную по 1.200 выстрелов - оставалась к началу мировой войны не увеличенной.

Величина запаса выстрелов военного времени получается простым перемножением числа орудий, положенных состоять к началу мобилизации в войсках, на число выстрелов, назначенных на каждое орудие; на орудия, назначенные в запас военного времени, выстрелов вовсе не было положено.