Этногенез

Обилие трудов по истории, этногенезу и культуре нганасанского народа так и не прояснило с достаточной мерой стройности вопрос его происхождения и движения на Таймыр. Очевидно, что точную и ясную научную картину получить затруднительно — вся письменная история практически полностью изучена. В научном и обывательском обороте наряду с достоверными знаниями сосуществуют произвольно определенные штампы: «по археологическим данным нганасане тут живут более 2000 лет», «они потомки древнейшего населения Таймыра». Подтверждения тому найти решительно невозможно, лишь версии, и достаточно рискованные.

 Критическому анализу ранее мешали советские подходы в исследованиях, ведь и сама народность была образована директивно в 30-х годах н.в. Системных археологических исследований на полуострове не проводилось, за исключением экспедиций Л.Хлобыстина.

Введенное исследователями определение, что современные нганасаны являются потомками северного тундрового населения Евразии — неолитических охотников на дикого оленя тривиально. Согласитесь, все народы мира так или иначе являются таковыми, ибо прошли путь от каменного копья неолита до уровня нынешнего бытия. Как показывает практика, современная этнографическая наука в определенный момент способна легко отказаться от здравого смысла и принять за основу какой либо малоубедительный допуск. В этом есть нечто сугубо политическое, идеологическое. Так и получаются «прямые потомки древних охотников на дикого оленя»… Однако сейчас мы вполне можем и вправе, опираясь на известные в мире, но относительно новые для нас подходы, попытаться смоделировать процессы развития с привлечением экономической науки, исследований генетиков и обыкновенного здравого смысла. Попробуем для начала проследить известное, и, опустив периоды ранней таймырской бронзы, сразу окунемся в более близкие времена.

Конец I тысячелетия н.э. На смену исчезнувшим племенным древнейших металлургов, занимавшихся производством бронзы, на Таймыр приходит население из Западной Сибири, принося новую вожпайскую культуру, принадлежащую древним самодийцам (неким прасамодийцам). Памятником ей является стоянка Дюна 3 на р. Пясина. Тут характерны круглодонные горшки, украшенные по горловине поясками узоров из проникающих треугольников и других композиций, сделанных гребенчатыми отпечатками. Создавшие керамику люди жили в палеопоселке Усть-Половинка в полуземлянках прямоугольной формы площадью 20-30 кв. м., там могла обитать семья из 7 человек, а ы поселении проживало человек 25, включая детей. Возможно, здесь жили только зимой, еще инерционно пытаясь производить изделия из бронзы. Но эти племена покинули полуостров, причиной чему, надо полагать, явились тяжелейшие природные условия и отсутствие экономического смысла. Теплые времена закончились, вновь наступала тундра, тайга уходила к югу. Существующая система жизнеобеспечения не могла более обеспечить безопасность в зимний период, а с оттоком соседей в южную Сибирь прекратилась меновая торговля, исчезала система примитивного сбыта. Тем не менее, попытки освоить территорию Таймыра не прекращались, похоже, и в то время. Племена и рода постоянно пытались подняться по широте и закрепиться тут, но безуспешно — одни культуры сменяются другими. То, что ранее на Таймыре удавалось представителям так называемой «вожпайской» культуры отныне стало невозможным для более поздних племен, — не позволяла суровость среды.

Принято считать, что к концу XVI века глиняная посуда почти полностью исчезает из обихода народов Таймыра, как и практика изготовления таковой. Вопрос, почему это произошло, повисает в воздухе. Осторожное предположение Л.Хлобыстина, что причиной стало распространение кочевого образа жизни и появление металлических котлов неубедительно, как кажется, и для самого автора. Затруднительно привести сколь угодно много примеров, когда социальная эволюция поворачивала вспять и оседлое племя, имеющее в арсенале развитые ремесла — гончарные, кузнечные и металлургические, умеющее строить дома на большую семью, вдруг отказывалось от благ, обращалось в кочевников с более примитивным способом производства. Якуты, к примеру, сохраняя в т.ч. и кочевой уклад, до позднейших времен сохранили гончарное и металлургическое (кузнечное) производство. Не стоит забывать, что отказ от керамики неизбежно повлечет за собой спад в культуре, и это металлическим котлом не компенсируешь. Известно также, что в XVIII-XIX вв. оленеводы с удовольствием покупали в факториях фарфоровую посуду. Что касается появления металлических котлов, «убивших» керамику, то встает вопрос: откуда товар? Непонятно, как появились столь древние котлы на Таймыре. Глядя на карту, понимаешь, что подобные изделия разными путями могли появиться со стороны Руси или Китая. Либо же были выменяны у якутов или эвенков, но это уже гораздо более поздние времена. Мы же говорим о древности, когда ни тех, ни других по соседству с «древними таймырскими тавгами» не было. В той древности, согласно устоявшихся взглядов, и появляются предки нганасан. Тавги, якобы ступив на территорию будущей Хатанги с востока, с мест, где праюкагирская керамика существует, ее уже не имеют. Нет у них и практики кочевого оленеводства, нет чумов, санок и прочего. Это общинные добытчики дикого зверя с охотой загонного и засадного типа, либо методом «поколки» на переправах. Но именно на Таймыре они якобы перенимают (что очевидно в рамках версии) ненецкий тип оленеводства, их жилище и систему жизнеобеспечения. Т.е, имеющаяся собственная система, получается, реальным природным реалиям и задачам не соответствует, возможности выжить в условиях Таймыра не предоставляет. Согласно ямальской и таймырской хронологиям в 536 году на севере Западной Сибири началось резкое похолодание. Каким же образом они, в таком случае, смогли прожить тут минимум 1000 лет до прихода первых кочевников-ненцев на запад Таймыра? Учитывая присущую каждому этносу специфику взаимодействия с привычным «кормящим» ландшафтом, который отсутствует на севере Таймыра, спросим: а зачем они вообще пришли сюда?

I-II тысячелетие н.э… С низовьев Енисея начинается самоедизация древнего населения Таймыра, и это логичный путь. Многие приенисейские народы поднимались по широте. А как же тавги? Они пришли не с Енисея, а с востока, говорит версия... Принято считать, что на Таймыре столкнулись два потока — западный и восточный.

Нганасане — не единая народность. Формирование современных нганасан происходило уже в период появления в Сибири русских, что нашло отражение в письменных источниках. В современном родоплеменном составе нганасан, наряду с восточным палеоазиатским (юкагирским) компонентом, который в значительной степени и определил этническую специфику их культуры, антропологического облика и языка, присутствуют и тунгусские черты. Лишь в XVII веке слились в единое целое «пясидская самоядь» и тавги, образовав новую общность, которая позже (ХVIII в.) ассимилировала часть тунгусов-ванядов (юкагирский генетический компонент). Кроме того, упоминаются кураки и «пясидская самоядь». Но «пясидская самоядь» пришла от Енисея, а не с востока. Это тидирисы — племя, жившее на север от оз. Пясино, которое в самом начале русской истории этих мест называлось Тидирисским. Надо учитывать, что все эти названия родов и этногрупп достаточно условны и определялись они лишь пониманием русского наблюдателя-очевидца.

Заметим, что тидирисы — энецкий род. Логика их расселения совершенно разумна. Появившись на севере Енисея, они частью откочевали к Пясине, где и обосновались… что бы потом влиться в нганасан! Такой демографический удар, наряду с сильнейшей эпидемией оспы, впоследствии так и не дал энцам оправиться, численность их снизилась до критического минимума. Сказались и постоянные войны с ненцами.

Смешанные тунгусо-юкагирские рода, слившиеся позднее с нганасанами, пришли с юга. Англичанин Р.Финч в 1611-1616 гг. сообщает: «Далее (за тунгусами на Енисее и Нижней Тунгуске) живет народ, называемый булаши (буляши)…». Буляши и тунгусы совместно выступали против русских служилых людей, но довольно часто буляши совершали нападения и на тунгусов — знакопеременность симпатий в те времена на Таймыре была нормой.  Русские различали буляшей от тунгусов, считая их отдельным народом, а эвены этим термином обозначают юкагиров. Именно от буляшей, торговавших с якутами, были получены первые известия о «якольских» людях, скотоводах, носивших платье и живших в деревянных избах — якутах. В.А. Туголуков отождествляет носителей этнонимов буляши, нерумняли и ванядыри, считая их этногруппой смешанного тунгусо-самодийского происхождения. Так, название эвенкийского рода Нюрумняль выводится из самодийских языков. В топонимике Сибири много схожих топонимов: оз. Нюрба, р. Нарым, р. Нюрга и т.д. Название «нурымские» (нюрильцы, нюрямняли, норильцы) представляет искажение названия части юкагиров — нанагиров-нюрмаганов. Согласно этой версии, к таким топонимам можно отнести и Норильские озера с р. Норильской.

Итак, из всех этнических групп, составивших народность нганасан, «восточниками» могут оказаться только тавги, по известной версии, совершенно автономно жившие обособленно от остальных родственных народов, которых просто еще не было на территории Таймыра.

Предки нганасан были подчинены примерно в 1618-1639 гг. В 1618 г. были обложены ясаком пясидские самоеды, в 1625 г. самоеды-кураки и ваняды, в 1627 г. тидирисы (энецкие рода) и часть тавгов. В 1629 г. к стрелецкому отряду на Хатанге обратились тавги из рода князьца Удамоле-Соницу. Заплатив ясак, они просили защиты от тунгусов, пришедших со стороны Анабара и прогонявших их с низовьев Хатанги. Из Мангазеи стрельцам последовало распоряжение защищать тавгов, кочевавших севернее Хатанги по р. Балахна. В период 1639-1664 гг. зафиксировано несколько столкновений ванядов с оленекскими тунгусами племени адян (эдян). Воинственные, склонные к дальним вылазкам «северные тунгусы» с их характерной военной татуировкой — «шитые лица» — постоянно фигурируют в фольклоре всех северо-самодийских народов как наиболее опасные враги. Это именно буляши. Они, а также ваняды (тунгусы называли их «пришедшие убивать») и маяты — отголоски былой силы и мощи старых юкагирских родов, позднее смешавшихся с тунгусскими родами. После множественных стычек с «чистыми» тунгусами и русскими самым разумным выходом для них стало отступление на север. Часть агрессивных бунтарей смешалась поздней с якутами (маяты), а ваняды в конечном итоге укрылись у тавгов, внеся свою лепту в формирование народности нганасан. А «шитые лица» («шитые рожи») настолько впечатлили русских, постоянно защищавших как нганасан, так и свои зимовья, что эта страшилка перекочевала в школьные учебники поздних лет, применяясь уже ко всем тунгусам. Да и сами тунгусы перенимали татуировки — типичное боевое заимстование. В 1666 г. произошло большое восстание авамских нганасан, при котором было убито более 30 русских служилых и промышленных людей и 4 тунгуса. В 1679 г. имели место крупные столкновения авамских нганасан и энцев (в союзе с русскими) с ненцами. В 1683 г. произошло восстание ванядов (предков вадеевских нганасан) на оз. Ессей, погибло 11 служилых и несколько промышленных людей. Ещё одно восстание ванядов было отмечено в первой половине XVIII века.

В середине XIX века к нганасанам присоединился богатый долган Око с семейством, по имени которого стал назвали вновь образовавшийся нганасанский род, не входивший ни в одно из двух племён — род Око (Яроцкие). Далее каких-либо крупных событий в истории нганасан не отмечается, за исключением нескольких эпидемий оспы, последняя из которых была в 1907-1908 гг. Такова реальная древняя история.

А теперь обратимся к практике. Практике жизни на севере. Представим следующее — на студеный Таймыр приходит некий род, а, скорее всего, несколько семей, до сих пор занимающийся исключительно охотой на дикого зверя в условиях тайги и лесотундры. Приходит на территорию, где лесов практически нет — тундра и дикие олени в бескрайних просторах. Нет чумов, оленных упряжек, санок, нет всей адаптированной для этих широт системы жизнеобеспечения. И не у кого перенять! — ведь ненцы стали появляться на Таймыре исторически поздно, вся их история неплохо изучена еще от времен первого столкновения в районах Мангазеи. Не могли ненцы в столь давние годы появиться за р. Пясина. А если древние тавги учились не у ненцев, то у кого? Или они очень долгое время использовали древнейшее земляное жилье и пешее передвижение? Сложно допустить, что на севере Таймыра пешком можно успешно охотиться на оленя. Бродить по тундре, не имея чума или более позднего русского «балка» невозможно. Олень на открытой местности с трудом подпускает на расстояние выстрела из винтовки… В условиях тайги другое дело, известна практика гонной охоты эвенков, когда человек днями идет за дичью (с остановками для отдыха) на лыжах сложной конструкцией с меховым подбоем, а то и костяными пластинами, предохраняющими от бокового скольжения. А в заполярной степи нужен транспорт. Потому представляется совершенно разумным избрать оленно-санный способ передвижения. Нельзя было тут прожить как-то иначе. Либо надо оседло базироваться в бревенчатых срубах, имея как опору бытия серьезное экономическое обоснование. Для охотника с луком это невозможно априори.

Существует еще одно интересное наблюдение. По обе стороны от Таймыра, в тех местах, где издревле живут люди, существует практика охоты на морского зверя, будь то исконный Русский Север, ненцы Новой Землм или районы Чукотки. На Таймыре же этого не было. Почему же народ, в теории живущий тут с глубочайшей древности, так и не освоил морское промысловое дело? При том, что легендарика о неких «китах» (белухах?) заходящих в Енисейский залив, существовала у всех приенисейских племен до последних дней. Зверя морского много, не добывает его никто. Еще одна загадка.

Попробуем теперь понять: а для чего и почему в столь давние времена могли переместиться на северо-восток Таймыра несколько семей или род, что их приманило или заставило? Версия, что род убегал от таинственного преследователя и был «тесним другими племенами» не выдерживает критики. В новейшее время этот распространенный ранее тезис в объяснениях перемещений кочевых народов практически не звучит. Вооруженному отряду с ограниченным носимым ресурсом нет ни малейшего смысла годами гнать по бескрайним просторам малочисленное племя. Вытеснение возможно лишь в том случае, если на территорию конкурента другой народ приходит жить. Но к востоку от р.р. Лены и Анабар, с той стороны, откуда якобы и пришли тавги, 2000 лет назад не наблюдалось никакого мощного народа. Во всяком случае, для подобных предположений нет никаких оснований. Находки первобытных стоянок в тех местах ничего не объясняют; в свете новых открытий уже очевидно, что в каменном веке человек жил по всей площади Сибири и Заполярья. А вот ко времени появления в верховьях Лены первых русских и начала письменной истории никакого грозного и сильного племени «вытеснителей нганасан» не обнаружено. Почему эти «грозные соседи» не остались там жить, потеснив тавгов?

Как показывает практика, народы мигрируют, исходя из собственных соображений о таковой целесообразности, странствуют в стремлении поднять качество жизни и преумножить племенное состояние. Каков же был побудительный мотив к одинокому поселению здесь? Заманчивая перспектива добывать на пустынном севере Таймыра больше белковой пищи, чем в привычной лесотундре? Но это невозможно, если ты не оленевод. Тунгусы, к примеру, будучи, пожалуй, самыми лучшими лесными охотниками, и не думали осваивать Таймыр, пока не познали стадное тундровое оленеводство. Хотя их разведчики заходили глубоко в срединный и северный Таймыр, оставив о себе память в гидронимах (напр. р. Янгода) Тунгусам вполне хватало тайги, небольшого количества вьючных и верховых оленей и собак. А некоторые северные тунгусские рода, став оленеводами, дали генеральный посыл к возникновению народности долган. И все у них сладилось.