Тут завтра не настанет — никогда.

Тут завтра не настанет никогда,

Тут будущее тонет, не родившись.

Хлебаю ложкой дни календаря

И вытираюсь, горечью напившись…

Тут грязь покрыта, ложью сладких фраз,

И обещанья, как немое эхо.

И нет души у бесконечных глаз

В живой толпе, шагающей уныло…

Тут каждый крик, как шёпот в пустоте,

И правда — гость, изгнанник без приюта.

Мы строим храмы в зыбкой суете,

Где вера это выгода, валюта.

И лица блещут, маски не тая,

Стирая след эмоций и дыханья,

И сердце учат строгому «нельзя» —

Бояться боли больше, чем молчанья.

Мы тени стен, забывшие свой свет,

Колышемся в витринах отражений;

Живём, как будто нас и вовсе нет,

В цепи привычных и пустых движений.

Слова, как пепел канувших эпох,

Осевших на ступени поколений;

И каждый прав, и каждый одинок

В плену своих удобных объяснений.

Здесь совесть — звук, потерянный в сети,

А честь — анахронизм ненужной драмы;

Мы учимся красиво не идти,

А падать, не заметив панорамы.

И мир стал плоским, словно лист стекла,

Где глубина живет оптическим обманом;

В нём истина прозрачна и хрупка,

Как лёд под грубым и тяжелым шагом.

Но, может, где-то под золой витрин

Ещё и тлеет и́скра настоящей боли,

Пока мы помним и чего-то чтим,

Есть шанс проснуться в собственной неволе.