Dear insanity №6А18

Смерть полагают люди вечным сном,

Но разве сцены жизни не виденья,

Что исчезают с утренним лучом?

Страшимся мы бессрочного забвенья.

Из страха, что придет последний час,

Длим бытия мучительную нить,

Не зная, что лишь смерти трубный глас,

Нас может от кошмара пробудить.

Джон Китс, 1814.

Весна всё ближе. В воздухе витают запахи её приближения. Да и погода говорит об этом. Небольшой дождь, сырость, тающие кучи грязного снега и вылезающий из их утробы вездесущий мусор. Весна — довольно прекрасное явление, но не в городе. Хотя, возможно, я утрирую, да и это ещё не весна с её буйством зелени и цветов, а лишь переходный этап. Своеобразный кокон, превращающий уродливую гусеницу в прекрасную бабочку.

Тем не менее я люблю это состояние природы. Оно заставляет большинство людей прятаться в своих жилищах, укрываясь от довольно мерзкой, на их взгляд, погоды. Хотя, если бы не она, то как бы эти люди смогли в должной мере оценить тепло, уют и комфорт, который они получают в своих домах и квартирах? Правда, меня не очень интересует их мнение на этот счёт. Мне вполне хватает того, что я могу в полной мере оценить чарующую красоту ночного города. Мне всегда казалось, что города похожи на людей. Их жизнь столь же хрупка и зависит от бесчисленного количества обстоятельств. Словно вены человека, тело города пронизывают трубопроводы, нервы ему заменяют провода, а смотрит он многочисленными окнами домов и многоэтажек. Война оставила на его теле свои шрамы, перестройка подорвала его здоровье, но, несмотря на это, он, как и люди, населяющие его, продолжает жить. За долгие годы изменилась его внешность и характер, но тем не менее его узнаешь сразу по характерным только ему особенностям, словно старого друга, с которым не виделись уже много лет. Возможно, не совсем уместная аналогия, но по-своему занятная.

Интересные мысли приходят в голову, пока гуляешь по улицам города. Правда, городом он стал называться лишь в 49 году. Надеюсь, что это признак долгожителя. Практически пять веков уже прожито, но лишь немногое в нём напоминает о прошлом. Первое, что приходит на ум, — это церковь, построенная в конце 19 века, пережившая Советский Союз и его развал, подлатанная, а недавно и полностью отреставрированная. Говорят, что не без помощи местных священников недалеко от церкви стал образовываться базар. Хотя мне кажется, что люди несколько недооценивают вклад князей Гагариных, крупных землевладельцев, которые примерно в то же время построили крахмальный завод. Да и не стоит забывать про железоделательный завод Мингардта, построенный примерно в 1885 году. Так или иначе, а небольшой базар через некоторое время вырос в специально построенные для этого торговые ряды, в которых местные и приезжие купцы могли арендовать лавку с подземным хранилищем и жилым помещением на втором этаже здания. Хотя и на площади возле рядов было не протолкнуться от лавок мелких купцов и крестьян. Кстати, недалеко от церкви находится и бывшая усадьба князей Гагариных. Правда, сейчас об этом мало что напоминает.

Время стирает многое и с лица земли, и из памяти. Хотя цель моей прогулки ещё и напоминает о себе, но, как и место, в котором она находится, это лишь останки, которые постепенно превратятся в прах. Вспоминается старая загадка:

Стоит село, всё заселено,

По утрам петухи поют,

А люди не встают.

Да, это самое тихое и спокойное место даже в самый оживленный день, а уж про ночь и нечего говорить. И я могу немного понять людей, побаивающихся этого места, особенно в темное время суток. Немногим захочется остаться в одиночестве и темноте в окружении сотен покойников, пусть даже они и лежат в земле. Хотя, на мой взгляд, это глупости, но предрассудки и глубинные страхи до сих пор сильны в людях. Само слово «покойник» указывает на состояние этого места. Оно находится в покое. И то же самое ощущаю и я, находясь здесь. Наверное, подобное ощущение можно также почувствовать, забравшись высоко в горы или глубоко в лес. Городская суета почти не слышна здесь. Тихо капает дождь, негромко каркают вороны на деревьях, шумит ветер. Я неспешно бреду мимо оград, скользя взглядом по могилам, крестам и памятникам, фотографиям, именам и датам. Сколько людей жили своей жизнью, учились, влюблялись, заводили семьи, строили планы. И все, в конце концов, оказывались здесь. Кто-то раньше, кто-то позже. Кто-то в глубокой старости, а кто-то в юности. Задумывались ли они о своей смерти? Боялись ли её или ждали с нетерпением? Однажды и я могу оказаться здесь. Через день, месяц, год или век, но я тоже окажусь здесь. Боюсь ли я? Да. Было бы странно не бояться этого. Смерть — это неизвестность. Что будет дальше и есть ли вообще это дальше, неизвестно. А неизвестность страшит, пожалуй, даже сильнее самой ужасной определенности. Даже священники большинства религий, несмотря на свои заверения о загробном мире, боятся смерти. Много раз я слышал, что смерть — это естественный ход событий. Что люди не смогли бы жить вечно, не выдержали бы и сошли с ума, но я не согласен. Смерть — это самая страшная болезнь человечества. И возможно, однажды дети наших детей, слушая истории о старой Земле, будут плакать, узнав, что люди в то время умирали и не могли найти лекарства от этого.

Кто-то подумает, что это лишь глупые размышления. Возможно. Возможно, так кажется лишь потому, что нам сложно представить столь длительный период времени жизни и спрогнозировать своё отношение к нему. Мы смотрим со своей точки зрения, но будь мы бессмертны, думали бы мы также? Считали бы вечность тяжким бременем или всё же огромной удачей, полной перспектив и возможностей? Мне кажется, что вероятней второе. Просто сейчас люди воспринимают это примерно так же, как в средние века утверждение, что Земля вращается вокруг Солнца.

Занятно, но пора возвращаться. Через пару часов рассвет, а я хотел бы оказаться в своём уютном жилище к этому моменту. Недолюбливаю я солнечный свет, и это взаимно. Благодарю за то, что прогулялись со мной. Тёмной ночи.

Mr. X