Между двух миров
Автор: Белова Татьяна
Алькаан — мир-фантазия.
Фантазия о сотворении.
История будущего, где прошлое утрачено. Три волны колонизации,
три волны беженцев, чьи мечты разбились о маленький ледяной спутник на орбите газового гиганта.
Три попытки построить новый дом, но в памяти поколений живы только мифы об утраченных возможностях, дарованные первым людям, и множество войн за воздух и воду. Новые религии, рождённые в годы упадка технологий, лежат на стыке с магией. Итог человеческой экспансии — бесславная бесконечность, оболочки, созданные не по образу и подобию, сотворённые с помощью генной инженерии, вытесняют смерть на обочину. Новый человек отрицает тленное и выбирает бессмертие памяти, цифровую душу в корнях Великого древа.
Мир Древа Творца глубок и хаотичен. Собирая пазл, были утрачены части мозаики и героям никак собрать картинку в единое целое. Эпичное теряет размах в глубине колодца, локальное уходит на дно под тяжестью деталей. Анна Индира Ксарави — локальный персонаж, неведомая оболочка, вместилище для бесконечной сущности одного из ушедших творцов. Изначальных, что создали мир и разрушили мир, а после покинули его, оставив медленно погружаться в темноту беспамятства. Анна принадлежит Колодцу, быть вместилищем — её суть и смысл существования, но где-то в переплетении корней теплится иллюзия свободы воли. Когда-то в прошлой жизни она служила дознавателем, искала истину для суатрэ — палача её величества Королевы, теперь же застряла между жерновами двух миров. Тридцать лет назад Анна сбежала от себя на воздушные острова, в Сопредельные штаты — в город под куполом. Мир смертных с его страхами и жаждой бессмертия кажется ей ничтожным, крупицей на фоне глубины Колодца, но этот мир происходит с ней здесь и сейчас. Жизнь во плоти тягучая и жадная, полная соблазнов и удовольствий. Память же корней глубока и холодна, как ее искусственная оболочка, и разбита на множество мелких острых осколков... Анна всегда искала истину для других, возможно, ей пора найти её для себя? Вот только она прожила так много жизней и создала так много теней, что и сама уже не знает, кто она и какую из множества истин собирается выбрать.
— Кто попросил тебя заняться этим делом? — спрашивает Ольга.
— Каур де роа, вы называете их жрицами забвения, — отвечаешь ты. — Они создали ситуацию, из-за которой я не смогла бы отказаться, даже если бы захотела.
— Почему ты?
— Моя компетенция, как здесь говорят, позволяет. В Адаре я некоторое время была дознавателем. И я уже сталкивалась с Домом Рае и с Халиссом Рае, тридцать лет назад он погиб в Адаре при странных обстоятельствах, но я так и не смогла тогда найти никакого состава преступления. Наша законодательная система работает иначе, чем ваша, у нас нет наказания за преступление, есть лишь дознание, цель его — выяснить истину. После истину взвешивает Палач Ее Величества и определяет глубину долга. Статус любого индивида, а вместе с ним и его Дома, зависит от того, как много и кому он должен. Это называется Иерархия Чистоты. Считай, это что-то вроде кармы, если так проще. Не копай другому яму…
— Так дознаватели не ловят преступников? — спрашивает Ольга и качает головой: — Они как наши священники, перебирают и отпускают грехи?
— Дознаватель ищет истину для Палача и того, кто ее потребует, — терпеливо повторяешь ты. — Вот как сейчас, по просьбе кауров я должна узнать, кто метит этих девушек татуировками. Моя цель — найти его и узнать, зачем он это делает, а что с ним будет дальше — не моя юрисдикция. Ты ведь тоже не судья и не присяжные, ты только находишь и доказываешь, а дальше преступник попадает в другие жернова, просто в нашем случае истины бывает достаточно и за преступлением не идет наказание.
— А как же справедливость? Значит, мы найдем этого парня, что метит девчонок, как коров на бойню, твой палач на него посмотрит, и он просто пойдет себе жить дальше?
— Наш закон гласит, что ты вправе просить наказание, но решение принимает палач Ее Величества, только она может карать или миловать.
— То есть все зависит от того, чью сторону она примет?
— Да, но ведь и у вас так же, судья и присяжные, вы тоже не объективны, но верите, что принятое в зале суда решение имеет законную силу. В обоих случаях во главе всего стоит вера.
— Судить его будут здесь, — запальчиво говорит Ольга.
— Если он человек, то да, — отвечаешь ты.
— Итак, ты работаешь на секту, которая промывает людям мозги, а люди за это еще и платят, так может это кто-то из них? Из твоих нанимателей? Может, так они пытаются прикрыть свои делишки? Если ты выяснишь неудобную истину, что будешь делать? Сможешь пойти против них?
— У меня есть долг, — отвечаешь ты. — Я свободна принимать решения, но это формальность, я просто не знаю, какими будут последствия, если я выберу пойти против.
— Это так ты пытаешься сказать мне, что я не могу тебе доверять? Что у них на тебя? Стопка фоточек? Скелет в шкафу? Я должна быть уверена, что могу повернуться к тебе спиной!
— А я к тебе могу? — смеешься ты. — Маловероятно. Вы такие смешные, гайоли, всё о доверии говорите, а сами никому не доверяете. В вашей темноте страшно, наверное, вы не видите, не слышите, не чувствуете Его. У вас нет истины, только слепая вера. Это я пытаюсь сказать тебе, что придется мне поверить, иначе никак.
— Может еще помолиться заставишь?
— Творец тебя не услышит, с этого дна точно нет. Сначала надо оттолкнуться.
— Может взять шариковую ручку и нарисовать на запястье какие-нибудь иероглифы? — поддевает Ольга.
— Они называются йондали. Это язык Творца. Кстати, именно с его помощью наш татуировщик метит этих девушек. Печати, которые он использует, очень древние и не входят в периодическую таблицу.
— Помнишь, я говорила, что чем меньше, тем лучше, — Ольга подается вперед и кладет локти на стол. В глазах детектива азарт, как перед дракой. — Так вот, чем меньше круг подозреваемых, тем проще их проверить.
Ты качаешь головой.
— Это не тот случай. Если я скажу тебе, что твои подозреваемые — изначальные, как ты будешь их проверять? Их было двенадцать, как апостолов в библии, но это не точно. История изначальных хуже тектонических плит, всегда двигается. Ее нельзя допросить, а слоев памяти слишком много. И если бы это было так просто, то кауры нашли бы ответ без меня.
— Изначальные — это те, кого мы Первыми зовём? — уточнят Ольга. — Те, кто, по вашим легендам, построил Предел и весь этот мир? Те самые Создатели, которые у равианцев на всех мозаиках и фресках, только что на туалетные горшки они их не лепили, а так, кажется, на всё подряд.
— О, детектив, какое недостойное пренебрежение чужой культурой!
— Плевать мне на культуру, ты мне скажи, как они связаны с нашим делом?
— Цепочка последовательности, которая разрушает слой кода… — ты замолкаешь, пытаясь найти другие слова.
— Говори, я не тупая! — злится Ольга.
— Память сохраняется в строгой последовательности, — пытаешься объяснить ты. — Эти печати разрушают звенья в цепочке воспоминаний, и последовательность разваливается, а вместе с ней и личность.
— Ну, то есть наш молодой повеса в следующей жизни не вспомнит, как накачивался наркотой и трахал девок?
— Следующей жизни не будет, оболочка останется пуста.
— Сдохнет, — без тени иронии говорит Ольга. — Ну, туда ему и дорога.
Когда она наконец понимает, то на лице её отражается буря эмоций.
— Ах ты ж… твою биометрию! Так вы… Точнее, вас… убить можно? А как же хваленая бесконечность? Творец что, не может вас еще раз сохранить? Ну или что там… Пересобрать? — Ольга напряженно думает, она уже понимает, в какое дерьмо вляпалась. — Эти ваши изначальные, получается что, лазейку оставили, чтобы поднять вас с земли на наши смертные облака? Вот так шутки у богов!