Мы уже давно здесь и занимаем ключевые посты

❝ Если пришельцы однажды нас посетят, то последствия окажутся гораздо серьезнее открытия Колумбом Америки, которое, как известно, очень печально закончилось для коренных американцев. Нам следует посмотреть в первую очередь на самих себя со стороны, чтобы увидеть, как разумная жизнь может развиться в нечто такое, с чем нам никогда бы не захотелось встречаться. ❞Стивен Хокинг

По мотивам секретного протокола «Закат» опубликованного в январе 2023 года

Генерал Громов ненавидел этот бункер. Здесь, на глубине пятидесяти метров под подмосковным лесом, воздух был стерильным, мертвым, пропущенным через десятки фильтров. Пахло озоном и дешёвым растворимым кофе, который литрами пили аналитики в соседнем отсеке.

Виктор Андреевич помассировал виски. Ему было шестьдесят два. Давление скакало, внуки просились на рыбалку, а он сидел перед зеркальным стеклом и смотрел на сухонького старичка в сером кардигане.

Старичка звали Артур Эдуардович. По документам — бывший профессор кафедры истории, тихий пенсионер, любитель шахмат. По факту — объект, который два часа назад сам пришел на проходную ФСБ и заявил, что является представителем внеземной цивилизации и хочет обсудить условия капитуляции человечества.

— Ну что, Виктор Андреевич, — раздался в динамике голос полковника медицинской службы. — Пульс у деда ровный, 60 ударов. Адреналина ноль. Детектор лжи молчит, как партизан. Он либо псих с идеальным самоконтролем, либо…
— Либо он говорит правду, — закончил Громов и толкнул тяжелую дверь допросной.

Артур Эдуардович сидел за металлическим столом, сложив руки в замок. Выглядел он интеллигентно, даже уютно, если бы не наручники, пристегнутые к столешнице.

— Добрый вечер, генерал, — произнес он мягким, немного скрипучим голосом. — Могли бы и не пристегивать. Куда я побегу? И можно чаю.

Громов сел напротив, положил на стол папку, но открывать не стал.
— Здравствуйте, Артур Эдуардович. Право, заинтересовали. Уж не знаю как вам удалось пройти все пропускные пункты и определить местонахождение нашего объекта, но по моим данным вы живёте в Москве и недавно вышли на пенсию.

Мужчина будто не слушал его.

— Зеленый, если можно. Без сахара.

— Зелёный чай для зелёных человечков?

— Пожалуйста, давайте без иронии про «зеленых человечков». Я живу в теле этого человека уже семьдесят лет. Я привык к чаю, к боли в суставах и к вашей погоде.

— Поясните.

— Я родился также как и все люди. У меня есть официальные родители. Но всё дело в том, что с рождения я получал информацию. Мой разум появился задолго до того как меня зачали здесь на Земле. Это сложная технология, но она позволяет нам проникнуть на вашу планету до прибытия. Мы разведчики.

— Прибытия?

Пока адъютант приносил чай, они молчали. Громов сверлил взглядом старика. Тот спокойно рассматривал бетонную стену.

— Итак, — начал генерал, когда дверь снова закрылась. — Вы утверждаете, что через тридцать лет Земля будет уничтожена. Кем?
— Не уничтожена, Виктор Андреевич. Ликвидирована как неудачный проект. Сюда идет Флот Очистки. Это не захватчики. Это, скажем так… санитары леса. Или аудиторы. В прямом смысле человечество не будет истреблено. Мы заменим вас.

Громов усмехнулся.

— И что же мы такого натворили в бухгалтерии вселенной?
— Не вы, — старик вздохнул и сделал глоток чая. — Мы.

Генерал нахмурился.
— Поясните.

Артур Эдуардович поставил чашку на стол. Фарфор тихо звякнул о металл, и в тишине бункера этот звук показался выстрелом.

— Вы когда-нибудь задумывались, Виктор Андреевич, почему богатые люди покупают старые деревенские дома, носят рваные джинсы и едут в глушь, где нет интернета? — спросил он, глядя не на генерала, а на свои узловатые пальцы. — Почему они платят огромные деньги за то, чтобы испытать холод, голод, риск?

Громов хмыкнул.
— С жиру бесятся. Скука.
— Именно, — кивнул старик. — Скука. Это самое страшное слово во Вселенной. Страшнее войны, страшнее чумы. Это энтропия духа. Как белки в колесе крутятся лишь те, кто всего лишены. Но лишены не по праву, а по желанию. Понимаете?

— Вы хотите сказать, что весь хаус и разруху создают специально, чтобы держать человечество на поводке? Так это мы и без пришельцев делаем сами с собой. Так устроено человечество.

— А вы уверенны в этом?

Он поднял глаза, и Громов впервые заметил, что радужка у «пенсионера» не просто каряя, а какая-то слоистая, словно кольца Сатурна, уходящие в глубину зрачка.

— Моя цивилизация, генерал, решила все проблемы миллионы лет назад. Мы победили смерть. Мы победили болезни. Мы научились управлять материей силой мысли. Мы стали, по вашим меркам, богами. И теперь у нас только одна цель - распространять свою энергию по Вселенной. Живые существа, которые в которых мы можем вселиться должны выцветать.

— Выцветать?
— Совершенно верно. Ваш мозг позволяет нам проникнуть в ваше сознание уже в утробе. Он достаточно функционален для того, чтобы мы могли управлять вашей планетой удалённо, потихоньку перестраивая её. Когда прилетит флот - он лишь завершит задачу, которую мы начали уже давно. Беда в том, что разумная жизнь во Вселенной редка, мы скитались миллионы лет...

Артур Эдуардович подался вперед.

— И тогда мы нашли Землю. Редчайший заповедник. Планета, где жизнь бьет ключом именно потому, что она конечна. Здесь всё острое. Здесь воздух режет легкие, здесь гравитация давит на плечи, здесь каждое утро — это маленькая победа над небытием. Мы смотрим на вас не как на врагов. Мы смотрим на вас, как старик смотрит на играющих детей — с завистью и жаждой. Эта идеальная планета, которая может положить начало развитию нового вида. Идеального человека. Не без нашей помощи, естественно.

Громов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было страшнее, чем угроза ядерной бомбардировки.

— Вы хотите… захватить наши тела, чтобы снова почувствовать вкус жизни?

— Не захватить, — мягко поправил Артур. — Заселить. Это называется «Великая Миграция». Ваши тела — идеальные биоскафандры. Нервная система человека — уникальный инструмент, способный генерировать эмоции невероятной амплитуды. От экстаза до отчаяния. Для нас это деликатес. Это топливо, которое может запустить наши застывшие души заново. Представьте себе идеальное общество, где все понимают друг друга, нет обмана и насилия. Люди делают что-то ради всего человечества, а не только для своего потомства. Пропадут границы, неравенство не будет богатых и бедных - будут просто все едины.

— И что станет с нами? С теми, кто уже в этих телах? — Громов сжал кулаки под столом.

— Вы просто… уступите место. Тихо. Незаметно. Ваши дети уже рождаются другими. Вы заметили, как изменилось новое поколение? Они другие. Более отстраненные, погруженные в сети, их эмоциональный спектр меняется. Это подготовка. А через тридцать лет начнется основная фаза. Рождаемость не упадет, нет. Просто в каждом новом младенце будет уже не искра земной случайности, а наш древний, уставший разум, жаждущий молодости. Вы вымрете естественным путем, генерал. Без крови. Просто в какой-то момент на Земле не останется ни одного человека, хотя города будут полны людей. Это самая гуманная экспансия. Не находите?

Громов молчал, переваривая услышанное.
— А вы? — наконец спросил он. — Вы сказали «мы натворили». В чем ваша вина?

Старик грустно улыбнулся и покрутил на пальце обручальное кольцо — простое, советское, золотое.

— А я, Виктор Андреевич, и мои коллеги-разведчики… мы сломались. Мы должны были готовить плацдарм. Изучать ваши слабости. Делать так, чтобы вы не уничтожили планету до нашего прихода. Но мы попали в ловушку материи.
Я прожил семьдесят лет в этом теле. Я любил женщину, которая умерла от рака пять лет назад. Я плакал на ее похоронах. Я нянчил внуков. Я чувствовал боль в спине и вкус антоновских яблок. И я понял то, чего не понимают те, кто летит сюда в хрустальных кораблях.

— Что?

— Что нельзя «поносить» жизнь как костюм. Нельзя быть туристом в чужой судьбе. Человеческая жизнь ценна тем, что она одна. Тем, что она принадлежит именно этому, конкретному, несовершенному сознанию. Забрать это у вас — значит совершить преступление, масштаб которого мои соплеменники уже не способны осознать. Они думают, что спасают себя. Но они просто уничтожат уникальную музыку вашей цивилизации, чтобы сыграть на ее инструментах свои старые, заезженные ноты. Поэтому я здесь. Я сломан. Как и многие мои коллеги.

Артур Эдуардович поднял взгляд на генерала. В его глазах стояли слезы — вполне человеческие, соленые.

— Я здесь, чтобы предать свой вид, генерал. Потому что я стал больше человеком, чем пришельцем. Я не хочу, чтобы мои внуки стали сосудами для равнодушных стариков из космоса. Я хочу, чтобы они совершали свои ошибки. Чтобы они любили и страдали по-настоящему. Я понял, что жизнь невозможно контролировать или изменить. Всё должно идти естественно.

Громов медленно выдохнул. Картинка сложилась. Перед ним сидел не захватчик, а дезертир. Беглец из рая, который выбрал земную грязь. Нечто среднее между спасителем человечества и пенсионером играющем в домино во дворе. Такого контраста он ещё не видел.

— И как мы можем остановить тех, кто победил смерть? — глухо спросил генерал. — У нас только порох и атомы. Кто должен прилететь сюда через 30 лет?

— Они не имеют тел. Их разум сохранён в сосуде, поэтому они теоретически бессмертны. Они могут принять любой облик и контролировать разум человека. Они уже рождались в теле людей на протяжении тысяч лет вашей истории и становились великими писателями, художниками и правителями. Но они не могут одно.

Старик постучал пальцем по столу.

— Чего же? — спросил Громов.

— Дождаться флота и сохранить первоначальный замысел. От великий царей до гениальный ученых - все мы единогласно решили предотвратить вторжение.

Он сделал паузу.

— Когда они придут будет поздно. Но за последние двести лет нам удалось сделать невероятное. Мы совершили огромный технологический скачок.

— Вы хотите сказать, что всплеск технологий и развитие науки это всё вы?

— Не совсем. Мы направляли. Мы развивались вместе с вами, но у нас был ограниченный спектр знаний. Среди великих умов были как и представители нашей расы, так и человеческой.

— А кто сейчас "представляет" ваш вид? Они есть в правительстве или среди элит?

— Да. И я вас уверяю - все эти люди стремятся изменить мир для защиты человечества.

— И среди политиков есть?

— Политика — это большая игра. Мы управляем пешками, а не стоим на игровой доске. Понимаете? Мы уже давно здесь и занимаем самые ключевые посты.

— Теневое правительство?

— Можете называть это и так.

— И что теперь будет?

— Каждое государство получило инструкции по подготовке. Это уже началось. И вы тоже сыграете в этом свою роль.

— Я?

Свет погас и Громов вдруг осознал, что сидит в комнате допроса совершенно один.

— Где он?!

— Кто? — удивлённо переспросил помощник. — вы пришли сюда пару часов назад и приказали запереть вас до особой команды.

Громов закурил сигарету и вышел из камеры. Он ждал инструкций.

Дмитрий Джулиус.