Когда температура плавит мозг, только юмор и спасает.
Автор: Алевтина НизовцеваСостояние-не стояние.
Абсолютное не состояние...
(из экспрессивной поэзии миленького Мартина)
Всем доброго времени суток!
Температура решила, что я не иначе как площадка для сталелитейного завода!
Но я считаю, если уж болеть, то с огоньком и иронией.
Сегодня делюсь с вами свежим кусочком зарисовки к очередному тому романа "Запретные дали". Стоит признать, что в отличие от меня, ситуация у Мартина была похлеще банальной температуры...
Сквозь умиротворенное забытье прониклись отзвуки какого вибрирующего звучания. Профессор Чарльстон тут же скинул с себя накатившую дрему и пошел на источник престранного шума.
- Еще кошечку… - завороженно шептали сорванцы-погодки.
- Дайте Мартину поспать! – потребовал Эдвард Чарльстон.
Склоненные было над тахтой Анхельм с Вильгельмом тотчас ринулись под одеяла.
Глубокая ночь затягивала в отреченный покой, однако профессор Чарльстон вдруг отогнал от себя вожделенный сон.
Анхельм с Вильгельмом крепко спали. В полумраке детской царила полнейшая тишина, но вдруг раздалось какое-то загробное хрипение.
- Ты как? – спросил Эдвард Чарльстон.
Сдавленное хрипение в разы усилилось. С весьма озабоченным видом профессор Чарльстон откинул край плотного тяжелого покрывала.
Сильно осунувшееся лицо с вытянутым далеко вперед языком не выражало никаких эмоций, торчавшие из орбит глазные яблоки остекленевшего взора были навыкат и чуть ли не величиной с настоящие яблоки, согнутые в локтях руки с крючковатыми пальцами лежали крест-накрест, сложенные у подбородка. Мартин представлял собой нечто среднее между сушеной летучей крысой и бескрылой летучий лисицей, замумифицированной со времен самых древних фараонов.
- Отдыхай, Мартин, отдыхай… - отпрянул от тахты Эдвард Чарльстон.
Мартин повторно издал жуткое хрипение и тяжело-тяжело задышал. Накинув край покрывала обратно, профессор Чарльстон покинул детскую, то и дело испуганно озираясь назад.