Из давнего (ненорматив)

«Как мне *уёво, Эдик…» (с)

Мне *уёво — значит, я существую. А раз существую — значит, борюсь. Как каратист из пепла, как феникс черный пояс, я не умру после всего, что было; я отскочу от земли резиновым мячиком, я вспрыгну на ноги пружинной дугою, перезарядившись в новую стойку: атакуй ещё, сука! Ты, ты. Которая у человека одна.

Ну где же ты?.. Куда ты свалила, ПБОЮЛ Зубова? Зачем оставила без присмотра свой трогательный сельский магазинчик? Мне ведь нужно совсем чуть-чуть, но нужно срочно. Вон ту маленькую, 0,25. Не обессудь, что мелочью… И ты, ей-богу, дождёшься — я просто перелезу через прилавок и совершу кражу! 

В ожидании продавщицы достаю из кармана помятый цветок и начинаю любоваться двумя его лепестками, черным и белым. Любуясь, вспоминаю как… 

Как мне вчера дали. Следуя кодексу маскулинности, надо было б сказать об этом как-нибудь по-другому, например, что я вчера взял, но природная моя нетерпимость к бессмысленной лжи бунтует против подобных формулировок. Скажу вот как: мне дали, а я взял. Собственно, это то, как оно и происходит на Земле в 99% случаев, но в изложении факта настоящим полковником вводная пропозиция опускается. Короче, трахал бабу. О, какая это была женщина. В эпитетах будет много шика; кто не привык — извините.

Вот такая грива волос! Нет, не грива, копна. Нет, грива. Как смоль. Озёра — как глаза. Карие такие, торфяные.  Горбинка с носом, на кольцах золотые уши, пальцы на перстнях, узоры до пят … Короче, Кармен.

Конечно же, был костёр. Конечно, было вино — и немало. Конечно же, я напился. Конечно же, к утру она спёрла у меня все бумажные деньги и свалила. Проснувшись с рассветом от холода, я похлопал себя по опустевшим карманам и зевнул. Ещё вечером, идя на пикник с цыганкою, я освободил карманы от документов и снабдил их парой тысяч рублей. Подумав, добавил третью. Такие, всё-таки, волосы.

Повернул больной головой направо, повернул налево. Какой-то подмосковный посёлок раскинулся на горизонте. Какой-то подмосковный лесок с беседкою и мною в беседке. Забитый домином стол. А потом ещё облитый винищщем, вчера. И записка прилипла посередине.

«Послушай соколик.

Нам было хорошо правда? Мне уж точно. Но судбу не удержыш в руках. Особено кода она рвёца на волю как птица. Ты ведь понял уже што я не принадляжу людям. Вольный ветер вот кто мой хозяен. И ещё небо над головой и звёзды.

Не обижайся если сможеш. Я должна была так паступить. О деньгах не горюй тебе их стократ вернёца. А пожалеиш не будет тебе щастья до конца дней твоих.

Вот тебе валшебный цветок от серца. Он желанья загаданые исполняет. Как оторвешь лепесток так и сбудеца.  Обычно они сямицветные эти цветки-то. Но тебе такой вот выпал это уж ты сам виноват. Хороший ты человек соколик но не видишь в жизни цветов нихуя. Всё для тебя либо черное либо белое. Вот и держи сталобыть. А я пошла. Не поминай лихом.

твоя Лачи »