Фуррь-боярь-аниме: Рассупониватель кодексов

Заголовок не очень точно отражает содержание. Но да, тут про фуррей в антураже Российской Империи эдак 18-19-го века, с толикой анимешности.

Только это не фурри, да и империя называется иначе, ну и бояр нету. Есть стрельцы, купцы и прочия. Ну и антагонистические силы.

Ну и это не роман, и не серия, а рассказ последняя глава из сборника: https://author.today/work/157112 - в ней про происхождение очередного участника отряда, так что можно читать отдельно и не с начала. 

Тем более, что все остальные части и до и после вообще в антураже 22-го века без всякой речевой и повествовательной стилизации под старину.

Вообще тошно ваять эту всю старинную стилизацию - возни много, результат рассупонивается так, что можно заколдобиться. Потому мне не понравилось.

А ну да, вот кусок из начала:

После нескольких дней на солонине и подножном корму, Корсаку эта корчма виделась столичным трактиром. Копчёная свиная нога под полосатой сталью его ножа сочилась ароматным соком и отделялась сочными ломтиками. Поддев такой ломтик чёрными когтистыми пальцами, Корсак сворачивал его и клал на широкий язык, высунутый из пасти. Пока ломтик покачивался на волнах слюны между скал-клыков, Корсак лепил шарик из сдобренной горными травами пшеничной каши и отправлял его следом за мясом. Потом, закрыв глаза, Корсак долго смаковал нехитрый, но такой же приятный вкус, запивал его глотком терпкого вина — берега Ахшамского моря славятся виноградниками — и со смаком, широко, как только могут людо-звери, облизывался, от одной серовато-рыжей щеки, через чёрный нос и до другой.

Вообще Корсак умел есть ложкой и даже пару раз пользовался вилкой, когда обедал у знакомого купца. Но с самого детства, как только его передние лапы превратились в когтистые руки, он ел как у них в степи было заведено — руками. А уж если забыть смачно облизать морду, то хозяин мог и обиженно прижать уши. Конечно, за сотни лет среди людей, Корсак давно знал, где какие традиции, и какие будут последствия.

Но после ночной скачки по лесу, когда утром, пытавшийся уснуть, Корсак был разбужен гоготом пьяных стрельцов, и без того скверное настроение совсем испортилось. Тем более, что к утренней заре он привёз важную новость местному голове. Так что ежели случится какая потасовка, то его степного лиса с ватагой не сочтут крайними.

Наконец бормотание и гогот замолки, сменились косыми взорами. Огромный пьяный детина в белой гимнастёрке поднялся из-за стола стрельцов и грохоча сапогами двинулся к Корсаку.

Скрипнув табуретом, детина уселся, дыхнул спиртным из-за густых усов и бороды, да, широко ухмыльнувшись, заговорил:

— Не скажешь, дружище, почём нынча лисий хвост?

Корсак задумчиво поглядел на тёмные балки белёного потолка, словно прицениваясь:

— А сколько дашь?

— Жменю, если не хватит — две, — показал детина здоровенный кулак.

Корсак оскалился в улыбке, и повернул к нему открытую чёрную ладонь.

— У меня своя жменя есть, хоть мелка, зато когти за пару веков уйму брони порвали. — Чёрные когти на пальцах Корсака словно бы удлинились и задымились тёмной аурой. На груди под гимнастёркой детины зазвенел, затрепетал государев оберег, почуяв магию.

— Колдун, значит, — искренне расстроился детина. — Не по мужицки это.

Продолжение: https://author.today/reader/157112/5275766