Византия — родина мигрантов и монахов. Почему Константинополь не спасли даже стены

Знаете, есть такой жанр у западных политологов — искать в истории параллели с сегодняшним днём. И надо признать, иногда они выкапывают такое, что сам бы не додумался.

Вот, например, сидят умные люди в англоязычных дискуссиях и обсуждают судьбу Европы. И находят идеальный пример того, как великая империя сама себя угробила. Это Византия. А точнее — Константинополь конца XII века.

И картина вырисовывается, я вам скажу, эпичная.

Плавильный котёл, который перегрелся

К концу XII века в Константинополе творилось то, что сейчас назвали бы "радикальным культурным замещением". Собственно ромеев — то есть коренных греков, потомков тех самых римлян, — осталось в городе не больше 20 процентов.

Остальные — полный интернационал. Арабы, армяне, англосаксы, итальянцы, славяне, тюрки. Всех цветов и размеров, всех вер и обычаев. Город гудел как улей, на каждом углу звучала разная речь, в портах толкались купцы со всего света, на улицах мелькали непривычные одежды.

Звучит круто? Мультикультурализм, толерантность, единство в разнообразии? Ну да, только есть нюанс. Именно к этому моменту империя уже трещала по швам, а через пару десятков лет крестоносцы вообще возьмут город и устроят там такой погром, что мало не покажется.

Совпадение? Может быть. А может, и нет.

Проблема монахов

Но самое смешное даже не это. Политологи ткнули пальцем в ещё одну цифру, от которой у любого нормального человека глаза на лоб полезут.

В Константинополе на пике его могущества было до 15 тысяч монахов.

Давайте посчитаем вместе. Если принять максимальную оценку населения города в 170 тысяч человек (о чём чуть позже), то монахи составляли почти 10 процентов населения.

Десять процентов людей, которые ничего не производят. Не пашут, не торгуют, не строят, не воюют. Они молятся. И потребляют. И потребляют, судя по всему, неплохо.

Представьте себе современный город, где каждый десятый взрослый мужик — это священник или монах. Который не платит налоги, не работает на заводе, не лечит людей и не учит детей. Он просто есть. И его надо кормить.

А кормить, между прочим, надо было всех остальных. И армию, и чиновников, и торговцев, и тех самых мигрантов, которые тоже хотели жрать.

Экономика такой нагрузки не выдерживает. Это как если бы вы работали на двоих, а на вашей шее висел ещё один взрослый дядька, который в ответ на ваши вопросы о хлебе насущном советовал бы вам больше молиться.

Сколько же их там было на самом деле

Теперь про цифры, которые приводят эти политологи. Они, видимо, начитались старых учебников, где про миллион населения Константинополя пишут. Знаете, есть такой миф — что в столице Византии жил миллион человек, а то и полтора. Красиво, эпично, но, как выясняется, полная чушь.

Давайте включим голову. Площадь Константинополя внутри Константиновых стен — 560 гектаров. Внутри Феодосиевых стен, это уже расширенный вариант, — 1400 гектаров.

В средневековых городах плотность населения была, конечно, выше современной. Но не бесконечной. В таких плотных городах, как Константинополь, Севилья или Багдад, на одном гектаре помещалось от силы 130-170 человек. Для сравнения: в деревянных городах Руси — 40-70 человек на гектар.

Считаем. Ядро города — 560 гектаров умножаем на максимум 170 человек. Получаем 95 тысяч. Посад во втором поясе стен — ещё 80 тысяч при плотности 100 человек на гектар. Итого в лучшие времена — 170-175 тысяч жителей. Плюс пригороды — ну от силы 250 тысяч.

Никакого миллиона. Никаких 500 тысяч. Даже 300 тысяч — это перебор.

А к моменту падения в 1453 году в городе оставалось 35-40 тысяч человек. Пустота, ветер гуляет по улицам, в огромных кварталах — ни души.

Методика подсчёта через еду

Тут ещё один прикол всплыл. Есть старый, но надёжный способ оценить численность населения в аграрных обществах. Смотрите: в средние века на один гектар орошаемой земли приходилось от 1,3 до 2 жителей.

Берём Египет. В дельте Нила в средневековье было 2,1-2,2 миллиона гектаров обрабатываемых и орошаемых земель. Умножаем на коэффициент — получаем 4-4,5 миллиона человек во всём Египте. И это одна из самых плодородных областей планеты.

А теперь вопрос: откуда в Константинополе взяться миллиону, если его округа не могла прокормить такое количество ртов, а поставки зерна из Египта и других провинций имели свойство задерживаться или прекращаться совсем?

Ответ простой: никакого миллиона не было. Цифры в учебниках — это просто красивая легенда, переписанная из хроник, где авторы любили прихвастнуть.

Ирония судьбы

Самое забавное, что современные политологи используют Константинополь как предупреждение Европе. Мол, смотрите: разбазарили свою идентичность, напустили мигрантов, развели паразитический класс, который жрёт и не пашет, — и привет, здравствуй, Османская империя.

Но если копнуть глубже, то история вообще любит пошутить. Ведь те самые монахи, которых сейчас называют "паразитическим классом", тогда считались опорой духовности и хранителями традиций. А мигранты — итальянцы, арабы, англосаксы — были вполне себе нормальными людьми, которые просто приехали в большой город за лучшей жизнью.

Проблема была не в них. Проблема была в системе, которая перестала работать. Которая не могла ни защитить свои границы, ни накормить своих граждан, ни договориться с элитами.

Константинополь пал не потому, что там стало слишком много армян или слишком мало греков. Он пал потому, что у него закончились ресурсы и воля. А стены, даже самые высокие, без людей за ними — просто груда камней.

Что в сухом остатке

История с цифрами — это всегда лотерея. Можно насчитать и 50 тысяч, и 500, смотря чем мерять и кого считать. Но тенденция понятна: большие империи имеют привычку сначала раздуваться до невероятных размеров, а потом схлопываться, оставляя после себя руины и легенды.

Константинополь в этом смысле — идеальный пример. Его население колебалось, как курс биткоина. От сотен тысяч в расцвете до десятков тысяч перед закатом. А мигранты, монахи, политические дрязги и прочие "факторы деградации" — это просто фон, на котором разворачивалась главная драма.

Драма под названием "империя, которая проиграла время".

Так что когда в следующий раз увидите очередную статью про "уроки Византии для современной Европы", просто вспомните этих 15 тысяч монахов, которые молились, пока город готовился к штурму. И спросите себя: а кто у нас сегодня эти монахи? И что они делают, пока мы спорим о цифрах и процентах?

На фото красным это Константинополь, зеленым Стамбул.