Мода, косметика и татуировки!

...именно в Британии «рисованная мода»  вышла за  пределы аристократических  изысков и  обрела новый смысл.  Если на континенте «галльская» мода была преимущественно женским увлечением (лишь иногда придворные  щеголи позволяли себе разрисовывать  подбородки), то в Британии «рисованная мода» стала исключительной прерогативой мужчин. Если в Галлии и Аллемании она была связана, прежде всего, с придворными кругами, то в Британии ей увлеклись те, кого мы с полным правом можем назвать интеллектуальной элитой.

Первые упоминания о появлении «рисованной моды» в Британии относятся к 1730 году и еще не связаны с именем Грифидда ап Оуэля,  но уже тогда в новом для острова обычае проявились все те черты, что чуть позже прославят Грифидда. Не смотря на изрядные преувеличения и неуместные насмешки,  Шарль  де Вильнев  оказался  прав в  главном  — обитатели Британии во многом  превзошли изысканный,  но  довольно ограниченный набор картинок, принятый на континенте,  символизм которых не выходил за пределы извечных женских страданий из-за разлук с возлюбленными или назначения свиданий.  Представители  бриттской интеллектуальной элиты полностью покрывали абстрактными узорами лицо и кисти рук,  из-за чего «рисованная мода» на острове получила название «крашенной». 

В 1735году  проживавший в Каэр-Эбрауке девятнадцатилетний Грифидд ап Оуэль объединил поклонников «крашенной моды» в ковен  святого  Авагдду (в наше время его можно было бы назвать клубом).  В отличие от уставов аналогичных объединений  континента устав ковена  не требовал от вступающих в него доказательств благородного происхождения. Главными критериями отбора в   общество было   наличие   у претендента художественного вкуса,  интереса  к  бриттской истории и литературе. Таким образом, среди членов клуба оказались представители самых разных социальных слоев,  в том числе гениальный бард Уг ап Роган*, вышедший из крестьянской среды.

В соответствии с  уставом  ковена его  новые члены должны были представлять  собранию защитительную речь,  в которой обосновывали бы раскраску своих лиц и рук. Для завсегдатаев ковена «крашенная мода» стала настоящим символом  древних обычаев  бриттов и они никогда не прибегали к услугам рисовальщиков, нанося краску на кожу самостоятельно.  В деятельности общества мода и увлеченность бриттской историей и культурой шли рука об руку. Члены ковена и особенно Грифидд активно выступали против засилья выходцев из Эрина в церковных, придворных и чиновничьих кругах.  Они утверждали, что Эрин не является единственным источником кельтской цивилизации, и отмечали наличие выдающихся центров культуры в Британии, в частности в Ллогре, Дейре и Элмете,  а также Гвинедде и Глегвиссинге. В 1738 году Грифидд ап Оуэль опубликовал за свой счет сборник поэм выдающихся бардов Британии IV-XV веков, а в 1739 году — подборку документов, принадлежащих Элметскому роду, о святой Бригитте, которые косвенно бросали тень на верховных королей Эрина-и-Британии и иерархов Альбионской церкви. 

Последствия не заставили себя ждать.  Уже не раз из-за пристрастия к «крашенной моде» церковники обвиняли  членов ковена святого Авагдду в приверженности к язычеству (на самом же деле данное обвинение было совершенно несостоятельно,  так  как из-за преданности сотерианству члены ковена никогда не использовали в своих узорах синюю краску). И  вот в  июне 1739  года Грифидд был лишен права получить причастие и отпущение грехов из-за «злостной приверженности к язычеству и идолопоклонству».

Столь суровое наказание Грифидда вызвало жаркие споры  в  обществе, выплеснувшиеся   из   домов на   улицы.  По всей Британии  звучали многочисленные баллады о Грифидде и его исповеднике. Бродячие торговцы делали немалые состояния на торговле летучими листками и памфлетами. На рыночной площади в Каэр-Глоу была поставлена балладная опера о злом священнике. А  возмущенный явной  несправедливостью Грифидд ап Оуэль подал жалобу собранию епископов в Таре.

* Уг ап Роган (ум.  1792). При  жизни выпустил три небольшие книги стихов, посвященные его покровителям королям Элмета Брендану ап Колуму и, соответственно, его сыну Марху ап Брендану.