Жертва графомании для «Книжного измерения»

Графомания — страсть к писательству, если прочесть буквально. Наверное, все мы графоманы, иначе зачем этим заниматься? Без страсти пишут энциклопедические словари и методические пособия. 

Анкета для флешмоба «Книжного измерения»:

1. Псевдоним или реальное имя?

Имя у меня реальное. Жалею, что не обзавёлся псевдонимом: писателей Мельниковых много. На Яндекс.Книгах мои книги по трём тёзкам раскидали, пришлось через ТП собирать. Псевдоним когда-то придумал, когда искал способ выйти из кризиса, но использовал его только недавно в конкурсе эротического рассказа сообщества «Большой проигрыватель». Написал под ним пару рассказов и забросил. «Битая», которую писал на конкурс, победила. 

2. Как давно вы пишете?

Есть точная дата. Пишу со 2 сентября 2021 года. Меня тогда сильно накрыло во время поездки в Мурманскую область, в места детства. Ушёл в сопки, лег на мох и на телефоне начал писать первую главу «Сдохни, Борзов!» (этот роман удалил из-за запретов — там есть тема суицида)

3. Как боретесь с неписуном?

Самый жёсткий неписун у меня был после критического разбора моего рассказа на «Русском Гофмане». Я получил тогда бронзу, но это не утешило. Три месяца ничего писать не мог, все казалось примитивным кривым графоманством. Вышел из этого состояния так: 

Сказал себе, что я никому ничего не должен — ни читателям, ни критикам, ни литературе вообще. Придумал себе дебильный псевдоним, со мной никак не связанный (пригодился позже на на эротическом конкурсе) — это освободило от тормозов и сомнений. Сел писать полную дичь. Получились «Однодневки», вполне не позорные — псевдоним не пригодился, выложил под своим именем. Этот рассказ в 2024 году напечатали в «Роман-газете»

4. Ваш последний запрос в гугле?

Собирал информацию по сектам хлыстов и скопцов

5. Когда у вас была последняя прода?

Я не пишу главами. Единственный «впроцессник» — подзаброшенное «Урановое небо». Этот роман я очень хочу дописать, но пока не могу, занят другими вещами.

Если вообще последнее опубликованное из написанного (я не все могу публиковать, то, что пишу сейчас, например, ещё долго не смогу выложить), то это рассказ-антиутопия «Крыса», 19 декабря. 

6. Сколько у вас в книгах котиков?

Котик у меня есть в жизни — рыжий социофоб Вениамин. Я сделал его героем рассказов «Наш последний день» и «Девушка с красными волосами». Кажется, больше котов не было. Жена, когда «Наш последний день» прочитала, сказала: «Ты опять меня убил?!» (убил я там нас обоих). Я ответил: «Зато я спас кота!» и был прощён.

7. Верите ли вы в писательские приметы? Если да, то в какие?

У меня одна примета: если подходит дедлайн, меня разбивает паралич. Меня дедлайны совсем не мобилизуют. 

8. В какую профессию/специальность вам пришлось погрузиться, чтобы написать свою последнюю книгу?

Бурение скважин. Пока без подробностей. 

9. Как зовут самого неоднозначного героя из вашей книги? Не забудьте название книги написать.

У меня, по-моему, однозначных героев и нет. Из последнего самые неоднозначные — полковник Рауд и его оппонент, диссидент Весик, в повести «Хроники Кодумы. Узурпатор». За время повествования, по отзывам, отношение к ним меняется не раз. 

10. Пожелания начинающим авторам.

Не преувеличивать полезность критики. Я не помню, чтобы критика хоть раз была чем-то большим, чем личное мнение одного человека в неизвестном эмоциональном состоянии. Лучший критик в голове автора, только надо его тренировать на хороших книгах.