Письмо из Тушита

зазвучало совершенно неожиданно для меня благодаря Дмитрию Степанову. Воздаю должное вашему терпению, Дмитрий!

Мой человек и дом моей души,
любимый мой, письмо к тебе спешит.

Два месяца царит зима без снега,
гонец доволен – письмоношей бегать
сподручнее, чем маяться во льдах,
пока торят дорогу снеготопы.

... Прошёл тут слух, что вспыхнула звезда –
огромная, вполнеба, – и стада
болезнь настигла, и горчит вода,
и средь народа нарастает ропот...

Любовь моя, не слушай никого:
навет и ложь и злое колдовство.

Созвездия всё те же,
глина – тоже,
при деле руки.
Дух перевести,
поверишь, некогда.

Когда идут дожди,
подтапливает город – но, итожа,
могу сказать: всё на своих местах,
незыблем смысл, краеуголен камень.

Пускай порой накатывает страх,
но держит то, что вечно между нами,
и что ведёт из жизни снова в жизнь,
и что из тьмы любой к тебе притянет,
где бы ты ни был...

...Дождь пришёл в Тушит.
Паук на тонкой ниточке дрожит,
спустившись с неба с малыми вестями.

Не спишь, я знаю – на другом краю
воды бездонной
снег идёт неслышный,
касаясь стен...

Я так тебя люблю,
что чувствую,
как ты спокойно дышишь,
ресницы смежив...

В зрелой тишине
скорлупка, отделяющая бездну,
трещит всё ощутимее, но мне
почти не страшно.
Я опять воскресну,
во временах иных родишься ты.

Мы встретились.
Мы встретимся.
Мы будем.

Пройдут эпохи, выкуются судьбы –
и вспыхнет свет уже другой звезды.

Застыл в дверях гонец с синдромом бога.
Вода стоит у самого порога,
но он успеет, он почти Гермес.

Сильна охота к перемене мест
как никогда,
но всё предрешено,
склевала птица звёздное пшено,
набух рассвет болезненным цветком,
вода идёт...

Мы встретимся.

Потом,
потом, хороший мой, договорим,
ведь я тобой дышу, тобой одним.

...Пронзая дождь, летят, летят болиды.
Тушит горит.
Бессмертна Атлантида.

Когда промчится тьма веков – не счесть –
мы встретимся!..

***

Мы встретились.
Мы – есть.