Субботний отрывок

Думский боярин вздыхал не зря. Царь принял его в Малой змеиной палате, где обычно принимал приближенных, будучи в гневливом состоянии. Палату так назвали за обитые зеленым сукном стены с вытканными на нем цветами, да мелкими лесными тварями. Булат Ехныч примостился на небольшой застеленной ярким восточным ковром лавке и тревожно смотрел на властителя всея Яровии. Вседержец в парчовом облачении расслабленно сидел на малом походном троне, однако взгляд его был суров и задумчив. За его спиной безмолвно, как каменные истуканы, застыли двое высоких рынд в белых стеганных кафтанах. Боярин посмотрел на здоровенных охранителей и подумал, что раньше было покрасивше - в царские рынды выбирались высокие красивые парубки из владетельных домов. А сейчас вседержец поменял их на повоевавших ветеранов из боярычей. Оно, конечно, безопасней, но уж больно рожи новых рынд страшны, бородатые, все в шрамах от сабельных ударов, да еще эта дымка колдовская серая над ними жути нагоняет. Перед посольствами заморскими неудобно было. Да и родам боярским оплеуха какая – не доверяет, стало быть, царь-батюшка ближним своим, бережётся. А еще ж и урон в местническом разряде… Многих против себя царь этим решением настроил. Ну да ничего – побурчат, да проглотят. Боярин перевел взгляд на своего повелителя. Тот отложил какой-то свиток и на Булата Ехныча сверкнули ярко-карие глаза. Уж сколько лет думский боярин состоял при государе, и то - его иногда бросало в дрожь от этого жесткого оценивающего монаршего взгляда. Не даром вседержца в народе называли глазливым, а злые языки еще шепотом добавляли “аспид”. 

– Ну говори Зарубский, чего хотел. - царь недовольно посмотрел на своего главного советника.

– По Великограду надо решать, батюшка. Слухи оттуда нехорошие идут… – ответил Булат Ехныч, чуть согнувшись и заискивающе посмотрел на царя.

Вседержец помрачнел и зло нахмурился. Лицо его исказилось гримасой ярости. Гневливость царя была общеизвестна.

– Я тебе уже наказ давал! Не смей трогать рода великоградские! – взорвался царь и его узкое бородатое лицо скривилось от гнева, а крылья горбатого носа раздулись. – Я свое слово им дал! Ты мне там смуту посеять хочешь, пес?!!

Зарубский скукожился и отработанным долгими годами службы 

движением упал перед вседержцем на колени.

– Не губи, родимец! Дай слово молвить. – Булат Ехныч подобострастно скорчился у царских ног. Затем быстро затараторил, проглатывая окончания слов. – Смута там итак зреет. Доносят мне, что богатые рода городские шибко недовольны твоей властью. Измену затевают. Письма тайные засылают через купцов чухонских и зовут рыцарский орден на правление в город. Да и кличут там тебя тишком не иначе как “аспидом злобливым”. А людей твоих верных выгнать хотят, и при том им всякие каверзы делают. 

– Кто доносит?

– Людишки верные, невеликие… Я их туда ещё прошлым годом отправил. Кто приказчиком устроился, кто писарем к родам богатым прильнул… Вроде, как все тихо, да мирно, но тут слушок прошел, там что-то во хмелю ляпнули… Так посмотришь и картинка нехорошая малюется…

– Собаки лают, да ветер носит. – успокоился вседержец так же быстро, как и разгневался. Затем пренебрежительно махнул рукой, будто отметая вздорные выдумки своего советника.

– Это конечно, батюшка… Однако, краснорукие готовы дать родам великоградским торговлю прямую через свои земли. Беспошлинно, за мыт малый. – После короткой выверенной паузы, молвил думский боярин, косясь на вседержца из-под своих густых седых бровей. Эти слова были сказаны Зарубским в нужный момент. Когда царь уже помягчел, но еще не полностью отошел. 

Краска спала с лица вседержца. И тут Зарубский уже не на шутку забеспокоился. В таком состоянии царь был непредсказуем. Монаршим взглядом сейчас можно было запалить бомбарду. Оно и понятно – орден Красной руки контролировал всю северную  морскую торговлю и только богател. Со всего, чем богат был Яр и возил через северные пути, от восковых голов и пушного зверя до пеньки – орденские треслеры собирали свою немалую долю. И даже заставляли продавать самый ходовой товар в орденских прибрежных крепостях своим же чухонским купчинам. За ушкуйниками, что на свой страх возили товары контрабандой, рыцарями велась жестокая охота… Тонкие губы вседержца разошлись в кривой невеселой улыбке и он неожиданно ласково сказал: – Ты присядь, Булат Ехныч, рассказывай…

– Едва слушки нехорошие из Великограда поползли, отправил я туда своего целовальника доверенного – начал свой рассказ боярин…