Эксклюзив: Главный гад романа в дірявых носках.

Здравствуйте, дорогие мои мальчики и девочки, серы и серихи (и серуняка, как же без тебя)

Писать роман — это как держать в руках живого осьминога. Стоило приструнить одну сюжетную линию, как тут же выстрэливает вырастает ещё одна и направляется в сторону Марса и развивается туда куда не планировал, но, черт возьми, логично.

«Точка роста» сейчас проходит через жёсткое сито редактуры. В очередной раз. Потому что я не могу остановиться

Нашёл прорву логических дыр. Прорву. И не успокоюсь, пока не заткну каждую.

Да, из-за этого страдает исходная задумка. Да, приходится резать куски, которые нравились. Да, это больно.

Я знаю, что среди моих любимых друзей и подписчиков есть люди, которые таки ждут проду и ругаются, что я с ней забарывся. И с одной стороны не хочется сделать на отъеბись абы было (Ну не могу я пожертвовать логикой в угоду литературному замыслу. Профдеформация Характер такий.) А с другой стороны, поверьте, я сам жду момента, когда у меня самого не будет претензий к собственному писеву. Но пока… самому неловко и не могу я просто помахать человекам ручкой и сказать «ждите». Даже если таковых человеков немного.

Шоб скрасить ваше ожидание, я решил вытащить на свет божий фрагмент, который пал жертвой моей беспощадной правки написался сам собой и в роман не войдет. Того шо там вообще отдельная линия и тогда вообще закопаться можно будет. Разве что если потом выкачу вторую книгу, но об этом говорить пока рано.

Многие из вас знают Серова как законченную мразь, редкостную мудилу и человека, чья компетентность породила кучу анекдотов и сообщений мне в личку что «профессор какую-то ересь несёт». Но у каждого чудовища есть изнанка, которую оно тщательно прячет от мира. Этот текст — как раз про такую изнанку.

Из кухни пахнуло переваренной гречкой.

— Митенька, вставай, пока воду дали! — крикнула мать.
Дмитрий Евгеньевич Серов сел на диване, который одновременно служил кроватью и осторожно коснулся холодного ковра на стене. Вряд ли отопление ещё включат, если верить календарю, весна наступила неделю назад.
На спинке стула висел пиджак с нашитым университетским шевроном. Ткань его блестела на локтях. Вчера мать зашила треснувшую подкладку — нитки другого цвета, но кто будет вглядываться.

Он встал перед мутным зеркалом, сделал вдох.

Резкое движение рукой — удар вперед. Второй. Шаг в сторону.

Воображаемый противник отступал, ошеломлённый скоростью. Дмитрий видел это ясно: узкий коридор, напряжённые лица, решающий момент. Всё зависело от него одного. Всегда зависело.

Он развернулся, нанося финальный удар. Локоть задел сушилку с бельём.
— Митя, ты что-то ищешь?
— Нет мам!

— Иди сюда! Я что тебя, весь день ждать буду?

Полководец исчез.

Он торопливо надел очки и вышел в ванную.

Мать уже стояла у крана

— Мам, я могу сам.

Она молча вручила ему зубную щётку с уже выдавленной пастой.

— Чисти не меньше двух минут.

Он посмотрел на своё отражение. Запотевшее зеркало дробило лицо на пятна света. В таком же тумане, вероятно, пребывали люди, не способные распознать масштаб личности рядом с ними.
За столом его ждала гречка.

Он ел молча, с серьёзным выражением человека, обдумывающего сложную концепцию. Иногда слегка хмурился — со стороны можно было решить, что он решает научную проблему.

На самом деле он представлял интервью.

«Когда вы поняли, что предназначены для большего?» — спрашивал невидимый журналист.

Он бы ответил спокойно. Без гордыни. Настоящее величие не нуждается в громких словах.

— Митенька, не спеши, подавишься, — сказала мать и подвинула ему стакан.

— Я тебе контейнер собрала. Там котлета. Домашняя.

— Спасибо, но я вообще-то взрослый человек…

— Конечно взрослый, — сказала она и поправила ему воротник.

Он стоял неподвижно, позволяя это делать, глядя куда-то поверх её головы — туда, где, возможно, уже выстраивались будущие события его жизни. Где случайная встреча изменит всё. Где наконец появится задача, достойная масштаба личности.

— Ты меня слушаешь?

— Да, конечно.

— После работы сразу домой. Я тебя к врачу записала.

Он хотел возразить. Даже набрал воздуха. Но великие люди выбирают свои битвы.

— Хорошо.

В подъезде пахло сыростью. Лампочка под потолком моргала, словно подавая сигнал.

Он остановился у двери, поправил пиджак и расправил плечи.

Сегодня мог начаться поворотный момент. История редко предупреждает заранее, но чувствительные натуры улавливают её приближение.

Он толкнул дверь.

Ветер сразу пробрался под пиджак.

— Шапку надень! — крикнула мать из окна.

Дмитрий вздрогнул, натянул воротник и быстрым шагом пошёл к остановке, стараясь идти уверенно, почти строевым шагом.

Подошва ботинка лихо хлопала при каждом шаге.

Если понравилось, вот сама книга: https://author.today/work/402082