Наследие выживших убийц

самому тексту уже много лет, но думаю, я его и тут выложу...

Вернувшись с прогона, я все-таки нашла силы свести и сесть по обрабатывать данные. Очередной пакет информации распаковывался, нанося на карту пометки и свежие данные. Динамика процессов, потоков, сил — вещь странная. Никогда нельзя рассматривать отдельно взятый регион без учета его истории, географии и остального земного шарика — слишком много нитей связывают меж собой весь этот мир.

Сидя на нудной, долгой распаковке и вводе данных, я игралась в игрушку. На мой радио-канал вышла моя старая знакомая: девушка-журналист с которой я познакомилась много лет назад в какой-то игре. Девушка, к слову сказать, начитанная, умная и понятливая, но слишком эмоциональная. После разговора с ней мне стало не по себе…

— Там же война! Представляешь, артиллерия бьет по городу! Люди умирают! Это страшно!

— И что? Это война. Это нормально. — Я реально не понимала, что в этом всем такого, заслуживающего столь яркого и эмоционального всплеска. Для меня все ужасы войны уже давно не воспринимались как «ужасы».

— Ну как, там же стреляют! Недавно писали, что свои же расстреляли взвод за какую-то фигню! Женщин насилуют! Дети гибнут!

Я продолжала не понимать.

Не то чтобы я идеализировала войну до состояния «боя по правилам на кулаках до первой крови», но принимала сопутствующее как неотъемлемую часть боевых действий. Да, есть война. На ней убивают. Это основная, первостепенная задача войны — уничтожение противника и выживание. Чтобы выжить приходится работать на опережение противника. Работать быстро, эффективно и показательно. 

Любая война — это люди и снабжение. На войне ты не можешь быть уверен ни в ком кроме себя. Маленькая симпатичная девчонка, едва-едва начинающая походить на девушку? Просто тут живет? Не успела эвакуироваться? Или все-таки снайпер? Или разведка? А этот маленький играющий у штаба ребенок — кто? Просто житель, не успевший эвакуироваться, или сапер? А может, он тоже разведчик или диверсант? Думаете, десяти лет от роду мало для того, чтобы отравить ваш колодец? Или играя метнуть в проезжающую мимо машину не камушки, как всегда, а гранату? В зоне боевых действий не бывает мирных людей, нет не принадлежащих той или иной фракции. Это постоянное ожидание смерти, это осознание, что ты один на один против всех. 

Военный язык слишком прямолинеен и не терпит двояких трактовок. Сожгли деревню вместе с жителями? Это называется «уничтожили материальную базу партизан». Расстреляли группу заблудившихся детей? Это «мероприятия по маскировке воинских частей». Женевская конвенция — это хорошо. На бумаге все и всегда хорошо. Но война — это не акты, приказы и прочая бумажная волокита. Это истребление одних, чтобы выжили другие. И для большинства тех, кто отважился на войну, проще «потом отсидеть, но победить», чем просто и правильно проиграть и сдохнуть.

В какой-то момент война перестает быть вселенским злом. Да, на ней умирают. Но умирают так же и в мирных городах. Много. Каждый день и час. Умирают, потому что люди смертны. Часть из них убивают. И тоже не на войне, и тоже из-за мелочи. Так же насилуют женщин, избивают, травмируют и убивают стариков и детей. Это зло постоянное, обыденное, привычное. Оно не вызывает шока у обывателей.

А война… Война никогда не меняется…

Меняемся мы. Наше отношение, принятие и осознание. Мирные люди и люди побывавшие на войне разные. Чтобы выжить на войне, приходится мириться со многими вещами, которые в мирной жизни считаются недопустимыми. Об этом можно бесконечно долго рассказывать, писать, снимать, говорить, но только увидев это — можно это понять. Только попав на войну, окунувшись в этот котел с головой, пропахнув насквозь горелым железом, плотью, кровью, грязью, мочей и потом, ты поймешь, почему все, что происходит на войне — нормально. Это сожжет внутри мост, соединяющий тебя с мирными людьми, вывернет наизнанку старые представления о жизни, сменит приоритеты.

Мы все — наследие выживших убийц. Вне зависимости от национальности, веры и полярности мы — потомки тех, кто сражался, дрался, убивал и побеждал. Они передали всем нам этот ген, эту особенность и обязанность. И никакая религия, закон или мораль не сможет помешать военному человеку выполнить поставленную задачу и победить. Это выведено и закреплено эволюцией, естественным отбором и войной.

Я не спорю, что есть и мирные люди. Их немало, и их вклад в этот мир тоже существенен. Но в нашем мире постоянно есть война.

А война… Война никогда не меняется…

— Не лжем ли мы, Рейстлин, доверчивым людям? 

Не им, а тебе эта битва нужна.

— Поверь, Карамон, здесь обмана не будет! 

Все то, что им нужно, — то даст им война!

Героям — подвиг! Подонкам — повод!

Юнцам посулим боевую славу!

Надежду — нищим! Голодным — пищу!

И каждый из них обретет то, что ищет!

Последнее Испытание.