Как царь по интернетам гулял

А ещё сказывают, жил-был царь один, шабутной и непоседливый. 

Любил он замест дел заседательных вылезти в Интернет и мотыляться тудой-сюдой без особого дела. Шляется по углам да базарам, как чёрт по амбарам, и собственной яснопрестольной рученькой царские лайки ставит.

Увидит, как мужик комаринского пляшет, — и ляп ему лайк:

— Вот те, лягух! Пляши пуще.

Завидит бабу, что мужа бьёт, — и той лайк:

— Старайся, молодка! Ай, распотешила!

Пацанёнка приметит, что грязью ворота мажет, — и тому лайк:

— У-у, барагоз! Эку ржаку придумал!

А те и рады: шибче прежнего пляшут, мажут, барагозят и выкомаривают.

Идиллия!

***

Шляется царь таким манером где ни попадя, болты болтает. Только однажды занесло его ветром на сайт, где писцы сидят.

Пригляделся — малинник. Ютятся по скамьям людишки самых разных кровей, бледные, волглые да горбатые, жгут лучину, глядят сычиной. Друг на друга скалятся да угрюмятся. А чуть кто новый пройдёт, тотчас подрываются с мест и ну орать дурниной. Грудь в тельняшку рвут, за полы хватают:

— Стой-постой, барин! Хушь дунь, хушь плюнь, а обрат дай. Одичали мы без обрата!

Шлёпнулся царь на скамлю, рот разявил. Улыбка — от уха до уха:

— Вот те… И тебе… Эхма! Гуляй, рванина!

Щедро сыплются царские лайки.

Веселится народ. Бога славит. Поглядел на то царь, и зачало его подзуживать: отчего, мол, так говорлив и беспечален народ? Отчего не низко кланяется?

Насупил бровь. Мошну верёвочкой подвязал, забрался по головам повыше, сел, как на трон, и давай судить-чудить:

— Тут худо! Тут криво! А ну, навались, не ленись — в пояса поклонись! Эй, долдон, выше прыгни! Оп-хоп. Гы-ы… А горчички на лысинку — не жалаете? Ай-люли… Эй, тварцы, режь-нарезай шибче, царский лайк дорогого стоит!

Ну, писцам деваться некуда. Кланяются, подпрыгивают…

Гогочет царь.

Только смотрит: пригнездился к двери мужичонко, шпынь захудалый. Видать, случайно зашёл. Шапку снял в уважение обчества, но прыгать — не прыгает. И глядит на всё не по-бирючьему, а таково усмешливо, как поп на собачью свадьбу.

— Эй, гость залётный, — зовёт его царь. — Ты чего в землю врос? Али царский наш лайк не надобен?

Пожал мужичонко плечами:

— Не то, чтоб не надобен, спасибо скажу. Возьму, пожалуй.

— Ишь, цаца! — злобится царь. — Возьмёт он, пожалуй. Да уж раздолжи нас должишкой, тюля брянская. Экая ж вошь. Ну-ну… А коль не дам тебе лайка?

— И за то спасибо скажу, — улыбается мужичонко. — Не переломлюсь, чай.

— Ах, курицын сын! — ошалел царь.

Да как начнёт горстями в народ лайки швырять — в самых, что ни на есть, усердных. А шпыню — шиш. Швыряет, а сам глазом косит: что, брат, прочувствовал?

А тот стоит, не шелохнется. Всё ему хоть бы хны.

И такое зло царя взяло… Шасть он к мерзавцу, вытащил лайк свой царский, свернул в дулю и под самый нос подсовывает:

— Што, выкусил? Завидно?

— Чему ж завидовать? — удивился мужик.

— Как чему? Лайк-то, а? Каков? Царский, полновесный…

— Да и куда его мне? — взвеселился мужик. — С кашей есть, что ли? Добро бы золото… Да и золота не надо, когда не с добром. Ты лучше глянь, царь, не легонек ли твой лайк? Что-то тускло блестит… Не фальшивенький ли?

Взглянул царь и ахнул — точно.

Полегчала рука дающая. Не звенит больше лайк, не играет на солнце золотом. Измельчал, обтрепался. Точно фантик стал от сосули, что младеням замест титьки подсовывают.

Взвыл царь белугой:

– Подменили!

Да и брызнул домой от греха.

А после сильно жалел. Порченой-от был мужичонко и зраком порчу навёл. На костёр бы его, колдуна, а то и батогами — маненько… Потому — испоганил ведь государю-батюшке репутацию. Ведь ежли б не его сатанинские происки, с чего бы царскому лайку проржаветь и запаршиветь, а?

А?

То-то же.