Гений среди нас
Автор: Михаил ЭмДля начала немного информации об авторских переводах и переделках чужих текстов.
Известные примеры.
В 1827 году поэт Иван Козлов сделал очень вольный перевод Томаса Мура, получив «Вечерний звон» – очевидный феномен русский поэзии.
В 1940 году школьник (!) Павел Гандельман взял популярную еврейскую песню и написал на ее мелодию новые слова:
В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту...
Очень хорошо разошлось, и до сих пор производит отрадное впечатление.
В 1976 году для фильма «Дни Турбиных» потребовалось переделать дореволюционный романс «Белая акация». Этим занялся поэт М. Матусовский и с блеском исполнил. Его вариант, известный как «Белой акации гроздья душистые», на голову выше прежнего. Поют его, а дореволюционный – никому в голову не приходит.
Выходит, переделывать чужое и старое можно и нужно, а?
А теперь о нас, недалеких, – с предысторией.
В 1831 году унтер-офицер Невского пехотного полка Николай Верёвкин опубликовал в газете «Русский инвалид» стихотворение «Раненый русский воин».
Под зелёною ракитой
Русский на поле лежал,
И к груди штыком пробитой
Медный крест свой прижимал.
Кровь лилась из свежей раны
На истоптанный песок,
И уже слетались враны
Чуя лакомый кусок…
Вдруг раздался крик военный,
Снова грянул жаркий бой,
И к раките прислонённый,
Услыхал его герой.
Услыхал и приподнялся
Как мертвец среди могил;
Услыхал, за шашку взялся;
Но упал лишённый сил.
И на лезвие булата
Посмотрел войной горя,
И последний вздох солдата
Был за Русь и за Царя.
Так орёл шумит крылами
Слыша крик орлов других;
Но, захваченный ловцами,
Не летит на вызов их.
Впоследствии, в неизвестный год, неизвестный автор (которого почему-то принято уважительно именовать народом) переписал слова, получив такой вариант:
Под ракитою зелёной
Русский раненый лежал,
Ко груди, штыком пронзенной,
Крест свой медный прижимал.
Кровь лилась из свежей раны
На истоптанный песок;
Над ним вился черный ворон,
Чуя лакомый кусок.
«Ты не вейся, черный ворон,
Над моею головой!
Ты добычи не дождешься,
Я солдат ещё живой!
Ты слетай в страну родную,
Отнеси маменьке поклон.
Передай платок кровавый
Моей женке молодой.
Ты скажи: она свободна,
Я женился на другой.
Я нашёл себе невесту
В чистом поле, под кустом;
Моя сваха – востра сабля,
И венчал гранёный штык;
Взял невесту тиху, скромну
И приданно небольшо.
Взял приданно небольшое –
Много лесу и долин,
Много сосен, много ёлок,
Много, много вересин»
Легко заметить, что данный вариант на порядок хуже веревкинского. Кривой и косой, если называть вещи своими именами. Единственное достижение – появившееся четверостишие: «Ты не вейся, черный ворон над моею головой!».
Случались и другие неосновательные переделки, но не суть дело.
Потому что теперь – у нас, на АТ! – появился новый вариант. Принадлежит Яну Харту (который, по его словам, недавно сменил ник. Мне даже не хочется выяснять, как он раньше звался: спишем на причуды творца).
Черный ворон, что ж ты вьешься
Над моею головой,
Ты добычи не дождешься,
Черный ворон, я не твой!
Что уставился, по-птичьи
Набок голову склонив,
Я же, ворон, не добыча,
Я не твой, покуда жив!
Песня стала в горле комом,
Ой ты, господи еси,
Птица-ворон, лучше к дому
Мой платочек отнеси!
И отдай платочек с вестью,
Ой же вестью не благой –
Передай моей невесте,
Что женился на другой!
У другой глаза из стали,
А за нею – благодать,
В чистом поле нас венчали,
Там же будут отпевать!
Пусть невеста зарыдает –
Слезы бабам не впервой,
Возвращайся – и тогда я,
Черный ворон, буду твой!
Без малого два века песня искала совершенное воплощение и наконец нашла. Это чудесно. Это историческое событие. А вы – в хлопотах и ежедневной рутине, – наверное, его и не заметили?
Ладно, не будем бросаться эпитетами. Никто же не считает Матусовского гением русской поэзии, хотя стихотворение «Белой акации гроздья душистые...» прекрасно?! Поэт этими строками себя обессмертил. То же самое – с «Черным вороном» того, кто с некоторых пор предпочитает называться Яном Хартом.
С этого дня, если затянете «Черный ворон, что ж ты вьешься над моею головой...», используйте новые слова – не промахнетесь.
А если кто-то вздумает утверждать, будто веревкинский или народный варианты лучше, я за себя не ручаюсь. Могу резкое ляпнуть.