Пятница. Тринадцатое число месяца Второго Зерна.

Карим-Ра’зим стоял у дверей таверны «Спящий Великан» в Ривервуде и смотрел на Вильхельма с видом хаджита, привыкшего к несправедливостям мира.

— Не пущу, — сказал Вильхельм, скрестив руки на груди.

— Карим-Ра’зим всего лишь хочет тёплого супа, — мирно ответил хаджит.

— Пятница тринадцатое! — Вильхельм понизил голос и оглянулся, словно само число могло его услышать. — Чёрная кошка в пятницу тринадцатого — это… это…

— Это хаджит. Карим-Ра’зим — не кошка. Ра’зим — уважаемый торговец.

— Всё равно не пущу.

Ра’зим вздохнул. Сел на крыльцо. Достал из котомки яблоко и принялся его грызть с таким невозмутимым видом, что у Вильхельма начало дёргаться веко.

Через десять минут из таверны выбежал довольный Фендал, споткнулся о хаджита и уронил в грязь только что купленную капусту.

— Ах ты ж… — эльф посмотрел на Карима-Ра’зима. Посмотрел на капусту. — Что за! Это ты виноват!

— Карим-Ра’зим сидел тихо, — заметил хаджит, хрустя яблоком.

Внезапно из щели выбежала крыса и устремилась к капусте, валявшейся в грязи. Лошадь рядом заржала от страха, дернулась, оборвала уздечку и убежала в лес. Крыса тоже испугалась и метнулась в открытую дверь таверны.

Спустя мгновение наружу выбежала Сигрид, громко крича, что в её котле завелась огромная крыса! Следом появился злой посетитель, который заявил, что Сигрид пролила пиво на его новые штаны, и потребовал компенсации.

Вильхельм стоял посреди этого хаоса и медленно осознавал происходящее.

Он повернулся к хаджиту.

Хаджит доел яблоко и взялся за второе.

— Может быть, — осторожно начал Вильхельм, — примета работает иначе. Не когда чёрная кошка заходит…

— А когда её не пускают, — любезно подсказал Карим-Ра’зим.

Пауза.

— Суп из лука или из капусты? — спросил Вильхельм, жестом указывая на дверь.

— Из лука, — сказал хаджит, поднимаясь с крыльца. — И Карим-Ра’зим очень ценит гостеприимство…

Всех с пятницей 13 и отличных выходных!