Олимпия де Гуж

В конце XVIII века во Франции, как и в большинстве стран мира, женщины находились в подчиненном положении, не имея ни гражданских, ни экономических, ни тем более политических прав. Стоит отметить, что в этот период во Франции многие женщины низших и средних классов получили работу на текстильных фабриках в ходе развития промышленного производства. Так у женщин появилась возможность зарабатывать. Женщины из высшего общества не имели такой возможности, однако они стремились к более активной жизни. Дворянки организовывали литературные салоны, которые становились политическими центрами, формирующими общественное мнение. Потребность в участии в управлении обществом заставила женщин активно продвигать идею расширения женских прав. Этому же способствовали и идеи эпохи Просвещения, предшествующей Великой французской революции, и сама революция.

Так, например, Вольтер обличал несправедливость положения женщин в обществе по сравнению с мужской частью населения. Дидро полагал, что униженное существование женщины является результатом неправильных гражданских законов, традиций и обычаев, господствующих во всем мировом сообществе. Монтескье писал о том, что женщина не просто может, а обязана принимать участие в общественной жизни, если изъявляет на то свое желание. Гельвеций доказывал, что непросвещенность женщин идет не от их ума, а от того, что само общество и государство не позволяют женщинам получать образование наравне с мужчинами. Кондорсе был убежден, что женщины обладают аналогичным разумом и мышлением, что и мужчины, а следовательно, достойны того, чтобы обладать и равными с мужчинами правами и получать достойное образование.

В 70–80-е годы XVIII века во французских городах стали появляться памфлеты француженок, направленные против притеснения женщин: «Женщины, как их следует понимать» мадам де Суаси, «Памятка по поводу женского пола» мадам де Гакон-Дюфур, а также «Протест французских женщин», «Крик честной женщины», «Очевидная истина», «Увещевания и вопли французских женщин» и многие другие. 

Наибольший вклад в защиту гражданских прав женщин был внесен французской писательницей и активисткой Олимпией де Гуж (7 мая 1748 — 3 ноября 1793). Настоящее имя Олимпии де Гуж — Мари Гуз. Она родилась 7 мая 1748 года в Монтобане, на юго-западе Франции. Ее семья была довольно зажиточной: мать, Анна Олимпия Муиссе, была дочерью мещанина. Существуют две основные версии относительно отца Мари Гуз. По одной, это был муж ее матери — Пьер Гуз. По другой, на которой настаивала сама Олимпия де Гуж, ее отцом был Жан-Жак Лефран, маркиз де Помпиньян. Так или иначе, маркиз де Помпиньян не признал Мари Гуз своей дочерью, что значительно повлияло на умонастроения девушки; впоследствии она отстаивала права незаконнорожденных детей.

Несмотря на то, что её мать получала домашнее образование, по мнению части исследователей, сама Мари Гуз не имела формального образования и свои будущие произведения надиктовывала секретарю. 24 октября 1765 года Мари Гуз против ее воли выдали замуж за Луи Ива Обри, торговца продуктами. В своем автобиографическом романе она резко осуждала этот брак: «Я вышла замуж за человека, которого не любила, который не был ни богат, ни знатен. Меня принесли в жертву без всякой на то причины, которая могла бы оправдать то отвращение, которое я испытывала к этому человеку». Значительно более крупное состояние Мари позволило ее мужу уйти от работодателя и начать собственное дело. В августе 1766 года у пары появился сын Пьер Обри. В ноябре того же года муж Мари погиб во время наводнения на реке Тарн.

Вскоре после этого у Мари Гуз завязались отношения с Жаком Биетрикс де Розьером, бизнесменом из Лиона. В 1768 году он оплатил переезд Мари в Париж, где она стала жить с сыном и сестрой. Многие обыватели из-за этой связи считали Мари простой куртизанкой. Де Розьер предлагал ей выйти за него, но она отказалась. Тем не менее, именно их связь позволила женщине вращаться в светских кругах. В какой-то момент ее называли «одной из самых красивых женщин Парижа». Мари завела знакомство с мадам де Монтессон и Луи-Филиппом II, герцогом Орлеанским. Она посещала художественные и философские салоны Парижа. Довольно быстро она подружилась с писателем Жан-Франсуа де Лагарпом, политиком Жаком-Пьером Бриссо, философом Николя де Кондорсе. Некоторые из ее знакомых в будущем стали активными участниками революции и лидерами жирондистов. 

В 1784 году Мари опубликовала свой первый роман «Замор и Мирза» или «Счастливое кораблекрушение», взяв псевдоним Олимпия де Гуж. Наряду с маркизом де Кондорсе, де Гуж считается одним из первых во Франции публичных противников рабства. Этот роман де Гуж стал первым французским произведением, в котором не только подчеркивалась бесчеловечность рабства, но и повествование шло от лица порабощенного.

Другое произведение Олимпии де Гуж, пьеса «Рабство чернокожих», была поставлена в знаменитом «Комеди Франсез» в 1785 году. После этого де Гуж начали угрожать влиятельные работорговцы; она также подвергалась нападкам со стороны тех, кто считал, что женщине не место в театре. Однако Олимпия не сдавалась, она писала: «Я полна решимости добиться успеха и сделаю это вопреки своим врагам». Сторонники работорговли развернули в прессе кампанию против её пьесы. Театр отказался от постановки. Де Гуж пришлось обратиться в суд, чтобы вынудить «Комеди Франсез» поставить «Рабство чернокожих». Однако после трех представлений спектакль все же закрыли: работорговцы заплатили подставным зрителям, чтобы те срывали представления.

В 1788 году, после согласия короля на созыв Генеральных Штатов, Олимпия впервые начала писать не литературные произведения, а политические памфлеты. Де Гуж подписывала свои публичные письма citoyenne (гражданка) — феминизированной версией слова citizen. За свою карьеру Олимпия де Гуж опубликовала 68 памфлетов. Ее первая политическая брошюра вышла в ноябре 1788 года — это был манифест под названием «Письмо к народу, или проект патриотического фонда». В начале 1789 года она опубликовала «Патриотические замечания», в которых изложила предложения по социальному обеспечению, уходу за пожилыми людьми, созданию учреждений для беспризорных детей, общежитий для безработных и введению системы суда присяжных.

Дефицит бюджета, возникший во Франции накануне революции, Олимпия де Гуж связывала с правлением короля Людовика XVI, а также его предшественников и их бездумным расточительством. Она предложила ряд нововведений, которые могли бы облегчить положение Франции и не только вывести ее из кризиса, но и помочь развиваться дальше. Одним из таких предложений был так называемый «отечественный налог» – некий вариант прогрессивного налога, добровольное денежное вложение французов в общий государственный «кошелек». Собранная сумма должна была тратиться исключительно на погашение государственного долга, а любая иная цель для использования этих средств или спекуляции должны были преследоваться законом: «Все те, кто называют себя французами, будут сотрудничать, чтобы спасти государство. Кошелек подходит для получения этих добровольных сумм, предложенных королем, которые будут считаться священными; эти средства будут определены законом на погашение государственного долга, ни монеты не может быть взято от этой суммы ни под каким предлогом или в любой форме спекуляций. <...> Все граждане вносят сумму в этот кошелек в зависимости от своих возможностей, их имена будут записаны в реестр ниже той суммы, которую они переведут на указанный счет. Эта мера предосторожности защитит нас от коррупции и даст каждому участнику шанс признать другого; все граждане будут видеть себя как в зеркале, и этот портрет определит дух всей нации».

В 1791 году, вдохновленная трактатами Джона Локка о естественных правах, де Гуж стала членом Общества друзей истины, также известного как «Социальный клуб» — ассоциации, целью которой было установление равных политических и юридических прав для женщин. Иногда члены общества собирались в доме известной защитницы прав женщин Софи де Кондорсе.

Революцию Олимпия де Гуж встретила восторженно, поддерживая ее идеи. В «Письме его светлости герцогу Орлеанскому» она отмечала значение революции не только для Франции, утверждая, что эта революция навсегда останется в истории мира и станет примером для многих правителей. 

На Великую французскую революцию возлагали большие надежды в плане продвижения женского вопроса. Однако в важнейшем документе революции, «Декларации прав человека и гражданина», принятой в 1789 году Национальным собранием, не было ни слова о правах женщин. Это обстоятельство сподвигло Олимпию де Гуж написать и опубликовать свою «Декларацию прав женщины и гражданки» (1791). Эта работа – самая знаменитая из всех, написанных де Гуж, и по структуре почти повторяет оригинальный документ, расширяя все его положения на женщин. Огромная заслуга писательницы заключается в том, что она была первой, кто составил брачный договор супругов, расписав в нем не только права и обязанности мужчины и женщины, но и предоставив обоим полам право на расторжение брака. Трудовому аспекту писательница уделила особое внимание, борясь за право женщин овладевать любой профессией и получать за свой труд достойную заработную плату. 

В предисловии де Гуж обращалась к мужчинам: “Мужчины, можете ли вы быть справедливыми? Этот вопрос задает вам женщина. Вы не можете приказать ей молчать. Скажите мне, кто дал вам право унижать мой пол? Ваша сила? Ваши таланты?”.

Далее, первая статья декларации де Гуж гласила, что «женщина рождена свободной и равной в правах мужчине». Во второй статье она писала о естественных правах мужчин и женщин, к которым, по её мнению, относятся: «свобода, собственность, безопасность и сопротивление насилию (подавлению). В статье 4 утверждалось, что «единственным ограничением для реализации естественных прав женщин является постоянная тирания со стороны мужчин. Это ограничение должно быть упразднено, как того требуют законы природы и человеческого разума». 

Статья 6 затрагивала вопросы народного представительства: “Законы должны выражать всеобщую волю, все граждане, как женщины, так и мужчины, должны лично или через своих представителей содействовать законотворчеству. И мужчины, и женщины должны быть равны перед законом, иметь одинаковый доступ к государственным постам, почестям, общественной деятельности согласно их способностям и на основании их талантов и добродетелей”.

Фразу из 10 статьи часто цитируют, поскольку она, по злой иронии судьбы, оказалась пророческой для Олимпии де Гуж: “Никто не должен быть наказан за собственные взгляды. Женщина может взойти на эшафот, следовательно, она может взойти и на трибуну, при условии, что в ее выступлении не содержится призыв к свержению законного режима”.

В 11 статье она провозглашала право женщины излагать свои мысли и мнения, а также право женщины на своего ребенка. Статья 12 утверждает, что права женщин должны гарантироваться государством. В статье 13 Олимпия пишет, что «если женщина на равных выполняет тяжелую работу, то она должна принимать участие в распределении должностей, постов и всех других благ». Эта статья декларации является одним из первых прецедентов в истории, когда женщина потребовала для себя политических прав. 

Статья 15 была связана с контролем над тем, куда идут средства, полученные от налогов: “Женщины, объединенные с мужчинами для упрощения процедуры налогообложения, имеют право потребовать отчет о распределении налогов у любого представителя властей”. 

В 17 статье Олимпия де Гуж заявляла о правах женщин на собственность: «Никого нельзя лишить собственности, поскольку таков истинный закон природы. Единственно возможным случаем будет законное требование общества, и то только на условиях предварительной и справедливой компенсации».

Если в преамбуле де Гуж обращалась к мужчинам, то в заключении было указано ее воззвание к женщинам: “Женщина, очнись. Набат разума раздается по всему миру. Осознай свои права. Огромное царство природы больше не окружено предрассудками, фанатизмом, суевериями и ложью. Пламя истины разогнало тучи глупости и узурпаторства. <...> О, женщины! Когда же вы прозреете? Что вы получили от Революции? Усилившееся презрение, более чем очевидное пренебрежение. На протяжении столетий у вас была власть только над мужскими слабостями. Почему вы боитесь потребовать того, что причитается вам по мудрым законам природы? Или вы боитесь, что наши французские законодатели, эти блюстители нравов, живущие по меркам давно минувших дней, снова спросят: «Женщины, а что же у вас общего с нами?» «Все», — ответите им вы”. 

Разочарование в революции было связано не только с игнорированием женского вопроса, но и с уходом от первоначальных идеалов в сторону радикализма. Олимпия де Гуж, поддерживающая жирондистов (Жирондисты (фр. Girondins) — одна из парламентских фракций в эпоху Великой Французской революции. Своё название партия получила от департамента Жиронда, лидерами фракции являлись адвокаты Верньо, Гюаде, Жансонне, купец Дюко, к которым скоро примкнули Бриссо, Ролан, Кондорсе, Фоше, Инар и др.), не приняла террор якобинцев. 

Интересным моментом в мировоззрении де Гуж является ее отношение к королевской власти: на протяжении жизни писательницы ее взгляды на политику и монарха несколько раз менялись. Олимпия де Гуж выступала против казни Людовика XVI (которая состоялась 21 января 1793 года), отчасти из-за несогласия со смертной казнью, отчасти потому, что она была сторонницей конституционной монархии. В декабре 1792 года, когда Людовика XVI собирались предать суду, она написала в Национальное собрание письмо с предложением выступить в роли его адвоката. В своем письме она утверждала, что короля обманули, что он виновен как король, но невиновен как человек и что его следует сослать, а не казнить. Это вызвало гнев многих радикальных республиканцев.

Де Гуж негативно оценивала действия Марата и Робеспьера. 5 ноября 1792 года она развесила листовки в адрес Робеспьера, где обвинила его в том, что он через трупы жирондистов прокладывает себе путь к власти: «Невежественный и подлый заговорщик! Его скипетр будет воплощением страха перед пыткой, а трон его – эшафот! Назначь здесь день, час и место для дуэли; я приду туда!». Таким образом, она подписала себе смертный приговор.

Манифест Олимпии «Три урны, или Спасение Отечества воздушным путешественником» 1793 года стал поводом для ареста. В этой публикации Олимпия де Гуж провозгласила: «Настало время создать достойное правительство, сила которого будет заключаться в силе его законов; настало время положить конец убийствам и страданиям, которые они причиняют только из-за того, что люди придерживаются противоположных взглядов. Пусть каждый заглянет в свою совесть; пусть увидит, какой неисчислимый вред наносит столь затянувшийся раскол... и тогда каждый сможет свободно высказываться о правительстве, которое он поддерживает. Большинство должно победить. Пора смерти отдохнуть, а анархии — вернуться в преисподнюю». 

Манифест призывал к проведению референдума ради выбора одной из трех форм правления: унитарной республики, федералистского правительства или конституционной монархии. Проблема заключалась в том, что по законам революции публикация книги или памфлета, призывающих к восстановлению монархии, каралась смертной казнью.

Олимпию де Гуж арестовали. Более трех месяцев она провела в тюрьме. У нее не было адвоката — судья отказал де Гуж в законном праве на защитника на том основании, что она вполне способна сама себя представлять в суде. Уже будучи в тюрьме, она писала о Робеспьере следующее: «Робеспьер всегда мне казался бездарным и бездушным честолюбцем. Я всегда считала его способным пожертвовать всей нацией, чтобы добиться диктатуры».

2 ноября 1793 года Олимпии де Гуж был объявлен смертный приговор. Тяжелым ударом для женщины стало то, что перед самой смертью от нее отвернулся единственный сын. 3 ноября 1793 года Олимпия де Гуж была гильотинирована, через три дня после того, как гильотинировали лидеров жирондистов. Ее тело было предано земле на кладбище Мадлен.

Несмотря на то, что при жизни де Гуж была знаменитостью и плодовитым автором (в описи ее бумаг, изъятых во время ареста, перечислено около 40 пьес), о ней почти забыли, но в середине 1980-х годов ее имя вновь зазвучало благодаря политической биографии, написанной Оливье Бланом. 6 марта 2004 года на пересечении улиц Беранже, Шарло, де Тюренн и Франш-Конте в Париже была открыта площадь Олимпии де Гуж. Ее имя также увековечено во многих названиях улиц по всей Франции.