Свадьба в Сибири в середине девятнадцатого века
Автор: Волкова НатальяДля "Короткой повести о любви" мне понадобилось описание дворянской свадьбы в Барнауле в середине девятнадцатого века. Я, конечно, порылась в книгах классиков, прошерстила интернет, сгоняла в краеведческий музей (прикупила там пару томов научных статей), но всё что я нашла - мелкие крохи от ушедшей эпохи. Тогда отправилась в государственный архив и там то мне подсказали, что в интернете есть интересные сайты, где публикуют старинные книги. Я набрела на книгу англичанки-путешественницы Люси Аткинсон. Эта женщина, бывшая гувернантка, в искомое время прожила в Барнауле почти два года. Она переписывалась со своей подругой и рассказывала ей о своей повседневной жизни и о жизни местного бомонда. Естественно, не обошла вниманием и свадьбы.
Вот что она написала во всех подробностях.
"Вам будет любопытно узнать кое-что о сибирской свадьбе. Ухаживания тут длятся не долго – знакомство иногда составляет один месяц. Это в определённой степени вызвано большим количеством подарков, которые должен сделать жених, ведь он никогда не приближается к дому невесты с пустыми руками! Одним из подарков жениха обязательно должен быть платок, настолько дорогой, насколько позволяют средства. Я слышала о джентльмене, пославшем экспресс-курьера в Англию за платком для своей будущей невесты.
Едва джентльмен сделал свое предложение родителям молодой особы и получил согласие, он должен быть представлен всем родным и знакомым семьи, а также слугам. Теперь он рассматривается как член семейства, и впредь имеет право делать визиты, не будучи при полном параде.
Накануне свадьбы молодая особа собирает своих подруг на девичник. Они поют все вместе. Жених посылает им великое множество конфет, а иногда и подарки для каждой из молодых особ. Невеста также делит среди подруг небольшие безделушки, которые носила. Тем временем жених дает обед своим «друзьям бакалавра» и берет у них «отпуск».
Приданое, за день до церемонии, выставляют для осмотра друзьям, и все приходят, чтобы увидеть его. Комната, где показывают вещи, похожа на «магазин». Платья висят на стенах, столы покрыты драгоценностями, кружевами, тесьмой, шнурками, бельём в розовых и голубых лентах и всем прочим. Прежде чем всё будет упаковано и увезено в собственный дом невесты, приглашают священника, чтобы благословить все эти статьи и опрыснуть святой водой. Его, обычно, убеждают быть осторожным с бархатными платьями и прочими деликатными вещами. Но он и сам всё отлично понимает, и если вознаграждение более чем достаточно – экономит святую воду. Мне говорили, если святой отец недоволен подношением, он сердито бросает много воды на скоропортящиеся наряды.
Жених предоставляет дом и обставляет его мебелью, а невеста обеспечивает столовое серебро и полотно, а также дюжины рубашек, халат и пару шлепанцев для своего будущего мужа. Я полагаю, имеется в виду, будто она своими собственными руками прядет лён и затем ткёт из него ткань.
В день свадьбы невесте и жениху не разрешено видеться, пока они не встретятся в церкви. Церемония, обычно имеет место, приблизительно в 8 часов. Молодая пара, в торжественный день, до возвращения из церкви, не пьёт и не ест ничего, за исключением чашки чая без сливок.
Как только жених и его партия, родные и друзья, вошли в церковь, шафер спешит объявить о том невесте.
Платье невесты обычно очень красиво – это полный костюм для бала, всегда чисто белого цвета, с фатой и флёрдоранжем. Ей не разрешают ничего делать для себя. Все родные и даже просто знакомые, если они не состоят в браке, приглашены помочь в украшении невесты. Ботинки из белого атласа ей надевает самый младший брат, или, если нет брата, самый близкий родственник, и он кладёт немного денег в один из них – это побочный доход femme de chambre [с франц. горничной].
В церкви с одной стороны встают родственники и друзья жениха, а с противоположной – родственники невесты. Когда церемония закончена, все возвращаются в дом родителей невесты, и здесь их встречают музыкой. Тогда отец и мать выступают вперед – не реальные родители, но пара, выбранная для этого случая. Их называют “Mere assise” и “Pere assis” [франц. посажённая мать и посажённый отец]. Молодая пара становится на колени перед ними и получает благословение, трижды осененная иконой с изображением Девственницы и Младенца, которую затем прикладывают к их губам. Затем берут хлеб, ставят на него серебряную солонку, полную соли, и снова благословляют. Отец и мать повторяют церемонию с каждым из новобрачных. После того, как всё закончено, новобрачные встают и, поцеловав руки тех, кто благословил их, проходят в комнаты и усаживаются на диване, где получают поздравления от гостей. Все пьют шампанское за их здоровье. Вино, как часто объявляют, чрезмерно горько, и при этом невеста с женихом должны целоваться при всех, обняв друг друга. Потом гости удаляются пить чай, а молодая пара, если у них есть другой дом, также уходят.
Замужние родственницы невесты обязаны помочь ей снять свадебное платье. В новых владениях её одевают в муслиновый капот, расшитый шелком, и в изящный муслиновый чепец. В таком виде дамы сидят за чаем и беседой далеко за полночь. А бедный муж, в одиночестве, слоняется туда и сюда в соседней комнате, терпеливо ожидая, когда леди пожелают распрощаться. Следующим утром родители и близкие родственники приходят пить кофе с новобрачными. В тот же день в доме родителей званый обед. Всё сопровождается приглашениями, их обычно принимают с радостью и восторгом. Это даёт молодой паре возможность остаться вдвоём, чем они вдвойне и наслаждаются, избавленные от посещений и посетителей".
А вот это описание свадьбы из моей повести.
Тут дело в том, что свадьба вынужденная обстоятельствами.
"За окном брякнули колокольчики. В доме раздались радостные крики. Через несколько минут в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату, громко шурша юбками, вплыла сестрица Аннета, только что прибывшая из Иркутска.
- Душа моя! Сестрица! Невестушка! – воскликнула она с порога и бросилась целовать Александрину. От её юбок, от её волос веяло морозной свежестью. Девушка рванулась к сестре, поплакать, излить душу, но вслед за Аннетой в комнату вбежали горничная и тётушка Зинаида. С тётушкой юная барышня была очень осторожна и держала её в неведении о своей беде.
– Пора, пора, дитя моё! Банька у нас готова! – торопила тётушка. Бестолково мешая друг другу, все трое кое-как одели Александрину. Тётушка вместе с горничной за руки повели девушку в баню, а Аннета, из суеверия, осталась на пороге спальни и крестила сестру вслед мелкими кресточками.
После бани девицу снова уложили в постель и оставили одну. В доме происходила праздничная суета: слышался топот множества ног, тащили и передвигали мебель, за стеной Аннета звонко отдавала приказания горничной и гувернантке, собирающим и укладывающим приданое. Накануне показывали всем знакомым новые платья и драгоценности невесты.
Александрина слышала в этом шуме и суете неотвратимое приближение развязки всем тягостным событиям последних месяцев, на неё накатило уныние, сердце сжалось от горя, и слёзы рекой полились из глаз. Ей вспомнился тот весёлый июньский день, когда она впервые заговорила с Владимиром.
...
В доме ещё сильнее затопали, забегали, звонче зазвучали голоса. В комнату робко постучала горничная – пришли причесать и одеть невесту. Следом ворвалась тётушка Зинаида, сообщила, что приехала губернаторша Юлия Ермолаевна. При ней уже девицу обули в белые атласные ботиночки и в каждый, под пятку, положили по золотому империалу. Юлия Ермолаевна покрыла невесту фатой из газа и повела в кабинет к отцу – благословить. Девушка в последний раз бросила взгляд в зеркало – безвольно опущенные плечи, склонённая голова в цветах и бутонах – жертву ведут на казнь. Дурнота подступила к горлу, так же как на именинах у папеньки, восемнадцатого января, когда Александрина случайно подслушала разговор в кабинете. Полковник горного батальона за картами сообщил Афанасию Максимовичу о письме от генерал-губернатора Горчакова. В том письме князь мимоходом заметил, что рад избавить его от поручика Воротынцева, что поручик был у него проездом и получил настоятельный совет проситься в отставку.
...
За всеми приготовленьями в церковь поехали поздно, уж восемь пробили часы в кабинете у папеньки. Александрина плохо запомнила венчание, на жениха и глянуть не смела. За то время, что Костинька был принят в доме как жених, она не успела не то что привыкнуть к нему, а даже и понять, что он за человек. Угодлив, услужлив, папеньку боготворит за обещанную должность управителя серебряного рудника. За назначение сопровождать караван-серебрянку в Петербург, за это свадебное путешествие на казённый счёт, готов был ноги целовать. Костинька признался невесте, что получил на расходы восемнадцать тысяч – таких денег отродясь в руках не держал! Сумма доставляемого на Монетный двор серебра – десять миллионов рублей и вовсе его сокрушила. Александрина к денежным расчётам равнодушна – в деньгах отец никогда её не ограничивал, к тому же в такие подробности женщине не следует вникать. Однако она всегда с интересом прислушивалась к рассуждениям папеньки о покупке крепостных. Мечтой горного начальника было вернуться в Россию, зажить помещиком. Теперь и Костинька просматривает в газете объявления о продаже людей.
В домовой церкви было душно – присутствовали почти все инженеры со своими жёнами. Хоть тут и тесновато, но отец решил, что здесь удобней будет. Здесь легче оградить гостей от посторонних. На свадьбе у Аннеты неприятность была – казаки не доглядели – в собор проникли зайчанские и в тесноте покрали из карманов у господ инженеров дорогие носовые платки.
Хоть от церкви до дома горного начальника два шага, но невесту и жениха усадили в сани. У ворот их встретили хлебом и солью посажённая мать и посажённый отец. Эти роли исполняли бравый, франтоватый Лука Александрович и гувернантка Александрины. Ради большого жалованья эта немолодая чиновница оказалась в Сибири. Она была чересчур энергичной, чересчур весёлой и старалась понравиться всем без исключения.
...
Александрине хотелось, чтобы поскорее закончились церемонии – ей всё труднее становилось переносить присутствие Костиньки. Его прерывистое, взволнованное дыхание, его дрожащие руки раздражали и нервировали её. Но судьба решила вдоволь посмеяться над несчастной. Молодых усадили в гостиной, принесли шампанское. Лишь только зазвенели бокалы и раздались крики «Горько!», Костинька крепко обхватил свою молодую жену и прилепился мокрыми губами к её плотно сомкнутым губам. Новобрачная побледнела и упёрлась кулачками в грудь молодого супруга. Гостей это развеселило. Особенно громко и утробно хохотал господин Шпилер. Александрина встретила его взгляд, полный ненависти.
Губернаторша обняла новобрачную, поцеловала и велела подавать чай – невеста с утра ничего не ела. Но Александрина даже глотка не могла сделать – слёзы вдруг хлынули рекой. Казалось, это ещё сильнее позабавило гостей, да и папенька тоже посмеивался и смущённо погладил дочь по голове. Гости уселись за чай. Губернаторша велела Аннете и гувернантке увести Александрину в спальню, и следом сама к ним пришла с дамами – помочь новобрачной переодеться. Дамы надели на неё шёлковый капот и новенький чепец, уютно расположились за чайным столиком и принялись с аппетитом кушать пирожки и болтать о разных хозяйственных заботах. Александрина немного успокоилась под их болтовню и даже съела половинку пирожка и выпила чашку чая. Часы в папенькином кабинете пробили двенадцать. Дамы уложили новобрачную в постель, гувернантка поправила свечи и все ушли...
Через полчаса явился Костинька, он был в зюзю пьян. Анна Павловна и муж Аннеты провожали его, чтобы не перепутал двери. Молодой супруг рухнул на постель, даже не сняв сюртука".