Этот скрытый эротизм черно-белой печати

Я взяла в руки фотоаппарат в шестом классе.
Дядя-полярник  отдал мне свой "Зоркий" и подарил книжку "Фотография для школьников".

Боже, какой он был тяжёленький, мой первый фотоаппарат, как умопомрачительно пах кожей и металлом… Овеянный аурой вечных снегов, он слышал суровый шум Северного Ледовитого океана и морзянку в кромешной полярной ночи, он ловил своим оком белых медведей среди белых торосов и фантастические лучи первых в советском союзе лазеров.  

Корона моя немедленно выросла до небес.

Началась новая жизнь. Подружке папе отдал свой "ФЭД", и мы с Людочкой, трепеща от волнения, отщёлкали свои первые гениальные 36 кадров на плёнке «Свема» чувствительностью 65 единиц.
Соседка, директор Дома пионеров, сказала: девчонки, приходите печатать.

Мы пришли.
Нас было две девочки, а мальчиков – в пять раз больше.
Вы представляете, что такое печатать фотографии в советское время? Правильно. Все в кромешной тьме и под красным фонарём.
Мальчики были в основном старше. Мы с Людкой сидели ни живы, ни мертвы.
В красном свете все мальчишеские лица были небывало, сладостно красивы. Я очень надеялась, что мы с Людкой тоже категорически похорошели.
Наша Евгения Гавриловна то и дело нас покидала по делам, мы оставались без присмотра, в голове начинался туман. Не помню, что я там печатала. Помню, что изо всех сил старалась никуда не смотреть. Помню, переживала, что надела дурацкое платье с белым воротничком, надо было синюю кофточку с погончиками, я в ней на два года старше. И волосы надо было в хвост. В общем, было не до фотографии ))

Зато домашняя жизнь била ключом. Каждая зарядка плёнки сопровождалась мучениями и горькими рыданиями - а вдруг засветка! Бабушка ругалась на дядю, что он испортил ребёнку каникулы. Дядя Женя кричал: Ребёнок должен уметь в жизни всё! Я обливалась горючими слезами. Мне хотелось портретов, как у артистов в киоске «Союзпечать», но всё шло не так.

Когда я вернулась осенью в свою яснополянскую школу и пошла в фотокружок к Юрию Яковлевичу, всё повторилось: куча пацанов и мы две девочки. По иронии судьбы вторая тоже была Людочкой и тоже очень хорошенькой.
И снова была магия: красный фонарь во тьме, наши юные лица неземной красоты и невероятное волшебство появления на пустом мокром листочке знакомых черт…

...И никого уже больше нет, ни Евгении Гавриловны Моториной, ни Юрия Яковлевича Зыбина, ни моего обожаемого дяди Женечки... Но я помню их первые уроки, благодаря которым можно было среди друзей щеголять умными словами: экспонометр, диафрагма, юстировка, экспозиция... Благодаря которым я без проблем потом одолела в старших классах раздел "Оптика" на уроках физики - мне всё это было знакомо и понятно.

Благодаря которым невероятным светом творчества засветилась вся моя дальнейшая жизнь...

Это потом я выписывала «Советское фото», с замиранием сердца придумывала свои первые коллажи – такие наивные и неумелые, но даже ими я смогла поразить жителей нашего города, когда на моей первой скромной фотовыставке - фотографии и стихи - посетители царапали мои фоточки и удивлялись: это что, не наклеено? А как же это сделано??

Это потом грянула эпоха Фотошопа. Сынок показал, куда можно нажимать и убежал гулять. А я провалилась в кроличью нору. Два моих конъюнктивита за те полгода, что я продиралась сквозь дебри толстых справочников, каждое слово в которых приходилось переводить отдельно... 

И опять были охи и ахи и «ой, как вы это сделали?». Тогда, в 2008, на Яндекс-Фотках только и речи было, что про фильтры да маски, только и обсуждался до хрипа этот великий монстр Фотошоп... И уже не "Советское фото" рулило, теперь я гонялась за "Фотомастерской", журналом по цифровой фотографии, в котором однажды даже перекинулась письмами с самой Катериной Белкиной, королевой цифрового коллажа…

Волшебное время, когда я только об одном жалела - что дядя не дожил…

Короче.
Я не могла всем этим не украсить свой роман.
Один из моих героев, «хороший мальчик», выпускник "Бауманки", по совместительству - внештатный фотокорреспондент.

И тут уж я оторвалась в описании фотолаборатории и самого процесса печати - целых две главы.
Мне нужно было отдать дань этому волшебству моей жизни...

Фото с той самой исторической первой плёнки. Евгения Гавриловна не взяла его в печать, как явный брак. Я его вытащила на днях через фотосканер, который муж подарил на 8 Марта (я обпрыгалась на радостях )
Бабушка не любила фотографироваться, но ради меня терпела съёмку ))

А это из последних цифровых портретов. Нет, это не рисунки, это фотографии )) 

Спросите, где воскресный абзац. Скажем - вот:

Волшебство начинается уже с красного света, которым озарено пространство лаборатории.
Красное и чёрное. Только красное и чёрное - больше никаких цветов. В этом роковом свете лица людей не по-земному красивы. Взгляды не по-земному загадочны. 
Красный фонарь освещает только рабочее поле – стол, пять ванночек на нём и наши руки. Всё остальное тонет в мягкой бархатной мгле – и что там, можно только догадываться – может, там сразу космос? Чёрные дыры? Другие галактики?

Но самое главное волшебство – перед нашими глазами…
Мягко поблёскивают бока фотоувеличителя – и вот, на экране под ним – чей-то ужасный лик. О, господи, кто это? Разве сразу узнаешь себя или кого-то ещё в этом дико извращённом изображении – со светлыми глазницами на тёмном лице, с белыми губами, с чёрными зубами… Ужас, ужас ужасный, но ты знаешь, что это правильно, что вот сейчас на твоих глазах этот ужас превратится во что-то мило-узнаваемое, тепло знакомое…

Всё подробно можно прочитать в главе Волшебство в чёрном и красном - https://author.today/reader/522418/5327855

А здесь - Беспутного марта открытая книгаhttps://author.today/reader/522418/5351088 - коллажик, где использована страница из моего альбома с контрольками. Да, да, по-настоящему с плёнки сначала печатаются маленькие контрольки, а потом среди них выбираются наиболее адекватные для большой печати.