Кино на выходные: Ганнибал

Завершая тексты о Лекторе, текст по мотивам второй экранизации:

В 2001-м году Ридли Скотт продолжил историю доктора Лектора художественным фильмом «Ганнибал». Экранизация получилась своеобразной.

Работая над текстом Томаса Харриса, режиссер фактически смастерил самостоятельное произведение, настолько отличаются фильм и книга. Образ Лектора, развивавшийся Харрисом на протяжении трех романов, в «Ганнибале» достиг мефистофельского масштаба. В «Красном драконе» доктор Дектор был убийцей-социопатом. В «Молчании ягнят» история о маньяке превратилась в аллюзию вечной борьбы добра и зла. В третьей книге доктор медицины пережил радикальную эволюцию, вчерашний профилер стал потомком Макиавелли с неисчерпаемыми финансовыми возможностями и широчайшим кругозором. Единственной слабостью Лектора было влечение к агенту Старлинг, которая, в отличие от каннибала с клавикордом, почти не изменилась.

Жизнь агента Старлинг выглядела скверно. Карьера не сложилась, дружеские отношения с Джеком Кроуфордом и инструктором по стрельбе Бригемом не оградили Клариссу от пакостей продажного карьериста Пола Крендлера. Вбивая клин между Клариссой и её идеалистической картиной мира, Харрис застрелил Бригема и превратил Кроуфорда в предпенсионный рудимент уходящего поколения, которое разделяло идеалы Старлинг, но помочь девушке не могло. Так честное служение обществу превратилось в Арлингтонское кладбище и мысли о сделках усталых стариков, торгующих жизнями честных людей ради собственной выгоды.

Предательство со стороны ФБР звучит у Харриса через рифму двух эпизодов. В поместье Мейсона Старлинг стреляет в значок на груди полицейского — символ коррумпированной власти; позже, находясь рядом с костями своего отца, она оставляет на покрывале значок Бригема — символ честного служения обществу. Тому самому обществу, что забрало у Старлинг отцовский жетон, потому что он стоил семь долларов.

В «Ганнибале» Харрис последовательно превратил служителей закона, стоявших на защите справедливости, в одиночек. Истинные герои или преданы, или, в лучшем случае, остаются в тени. Заслуги достаются полам крендлерам, торгующим властью и мечтающим о еще большей власти. Наблюдать трансформацию Старлинг неприятно, но в тексте чувствуется гораздо больше правды, чем в истории о неподкупных служителях Фемиды. Литературный финал соединяет Клариссу с Ганнибалом, бывшая агент и доктор медицины становятся любовниками и книга завершается союзом двух одиночек.

Ридли Скотт рассказал иную историю. Прежде всего, был переписан финал. Значительно сократились отдельные сюжетные линии, исчез Джек Кроуфорд, исчезла Марго Вергер, практически исчезла история бывшего охранника психиатрической лечебницы Барни, персонажа интересного, сумевшего пережить и знакомство с Лектором, и работу с Вергерами. Остался рейд к наркоторговцам, с которого начинается книга, и письма Лектора. Вероятно, режиссер не понял, что представлял собой Джек Кроуфорд, моральный полюс Клариссы. Режиссера не заинтриговала нравственная метаморфоза Старлинг. Единственной линией, получившей хорошую реализацию, стала флорентийская охота за Лектором и детектив Пацци в исполнении Джанкарло Джаннини.

Главной загадкой фильма стал Гари Олдман в роли Мейсона Вергера. Карикатурный злодей, смазывающий густым слоем грима скрипучие шестерни сюжета, не требовал актера такого масштаба. Олдман блистал в «Леоне» и «Пятом элементе», но в экранизации Скотта актер напомнил Джона Меррика в исполнении Хёрта.

Кинематографическая Старлинг так и не выбралась из кокона собственных иллюзий, не обрела свободу и не простилась с отцом. Джулианна Мур сыграла сильную женщину с наручниками и пистолетом, но, подобно насекомому в янтаре, намертво застыла в образе агента ФБР. Рефлексия не тревожила её белокурую голову, предательство Крендлера, смерть Бригема, крах собственной карьеры не повлияли на Старлинг. Что касается исполнителя титульной роли Энтони Хопкинса, вместо триумфального возвращения у актера получился самоповтор, застрявший в партитуре посредственного сценария.

Более всего работа Скотта напоминает боевик с сотейником. Фильм гораздо слабее работы Джонатана Демме и очень далек от прозы Томаса Харисса.