Глава 4. Чешуя Бамбука. За 140 лет до... Найа Хатоми

Я должна быть спокойной. Лёгкой. Точной. Улыбка - как тонкий росчерк туши на белой бумаге: лишний мазок портит всё. Голос - как чай, который снимает боль.

Женщина при дворе не поднимает бурю, она делает так, чтобы буря обходила её стороной. Меня учили, что отказ - это просто неудачно выбранный подход. Мужчина не уходит от женщины, если она всё сделала правильно. Достаточно быть терпеливой, мягкой, безупречной, и события сами сложатся в нужный узор, как нити в вышивке. Вежливость - тоже оружие. Только незаметное. Нельзя показывать эмоций, нужно улыбаться ровно тогда, когда это необходимо. Я умею. Я действительно умею. Я верила в это, пока не встретила Вэлдрина Мор’Шаррима. Ужасно раздражает, когда рядом появляется кто-то, на кого это не действует.
Он прилетел сам, по собственной воле, не смотря на все мои письма, он появился только тогда, когда счёл нужным. В этом уже есть дерзость, которую трудно не заметить: так ведут себя не гости, а те, кто считает, что время и расстояние - мелочи. Он ступил на нашу землю с лицом человека, который никому ничего не должен, не обязан никому нравиться, и смотрел на всё, будто выбирал, что из нашего мира ему пригодится, а что - нет, будто наша Империя - всего лишь следующая ступень, перевал, где можно не задерживаться.

О силе он говорил спокойно, без красивых слов, как о вещи, которую можно взять руками. И я впервые поймала себя на желании не просто выдержать его взгляд, а заставить его задержаться на мне хотя бы на миг дольше, чем того требует приличие. Он смотрит на людей, как на расставленные фигуры на шахматной доске, а на себя — как на клинок, оружие, которое надо заточить. Он улыбается редко, и когда улыбается, мне кажется, что это не улыбка, а предупреждение. И он… пришёл не ко мне. Пришёл за чем-то другим.

Его невозможно удержать традицией, купить комплиментом, связать ожиданием. Он не грубит, просто не считает нужным надевать маску. И самое неприятное: он не боится быть собой, быть неудобным. Мне этого никогда не понять, но что-то в этом есть. Проблема в том, что Вэлдрин не про «делать как надо».

И ещё... он не реагирует на меня так, как реагируют остальные. Самое обидное - он не играет. Не пытается понравиться, не пытается завоевать. И, кажется, даже не считает нужным делать заинтересованный вид. Я привыкла, что рядом со мной мужчины становятся мягкими, как воск: голос ниже, улыбка внимательнее, шаг осторожнее, будто они невольно входят в ритм моего дыхания. А этот - весь из тени и стали.

Он отстраняется от прикосновения, словно прикосновение - не жест вежливости, а право, которое у него ещё нужно заслужить. И, клянусь, это злит сильнее, чем грубость. Я долго думала, что ранит меня больше: его холодность или его равнодушие к тому, что для других - приманка. Потом поняла: меня ранит то, что рядом с ним я внезапно чувствую себя… недостаточной. Неполноценной. Несовершенной. Будто все мои уроки - лишь шелковая оболочка, и он видит сквозь неё не меня, а пустое место.

Но злость - не единственное, что я чувствую. Я не привыкла быть пустым местом. Я не привыкла, что мои жесты не читают, а мои взгляды не ловят. И вместе с этим пришло другое чувство, от которого я злюсь уже на себя: мне стало интересно настолько, что пристально за ним слежу. Я хочу не просто понравиться, я хочу уничтожить эту его холодную дистанцию и заставить признать мою ценность. Я видела, как он учится. Видела, как он двигается и когда рядом учителя, и когда никто не смотрит. В нём слишком много силы, чтобы она была только угрозой. Она притягивает, она опасна, но одновременно обещает безопасность. Она - как горная тропа над обрывом: страшно и заставляет смотреть под ноги внимательнее обычного. И, что хуже всего, в нём есть собранность, которую я несколько лет назад сочла показной. Не знаю, как течёт его ци и какой Путь он выбрал, но я чувствую: эта сила не просит разрешения. Она просто становится центром пространства, и всё вокруг вынуждено учитывать её. Она притягивает, от нее невозможно отвести взгляда. Сильные мужчины всегда были редкостью. А такие, как он...

Мне теперь все равно, что именно он ищет здесь, в Бамбуковой Империи, но знаю одно: мне не подходит роль, которую он мне отводит. Я хочу, чтобы он смотрел на меня не как на часть двора, а как на выбор. Свой выбор. Когда я впервые увидела, как он держится в бою, как собирает внимание в одну точку, во мне что-то щёлкнуло. Это не про этикет и дипломатические улыбки. Это про волю. Это про силу, которая не просит разрешения. Про власть над собой. Власть делать пространство своим, подстраивая под себя. И я хочу... чтобы он захотел сделать своей меня, сделать меня частью своего пространства. И я добьюсь этого любой ценой.

Я хочу быть рядом с этой силой. Я хочу, чтобы она признала меня не из учтивости, не потому что так правильно, а потому что иначе он не может. Если он думает, что может исчезнуть из моей жизни так же легко, как уходит в тень, он ошибается.

Я сделаю всё, что в моих силах, как учит Путь. Таков он у меня.

#НайяХатоми

ЧИТАТЬ ГЛАВУ