Память разбита, а правда сокрыта

Не вспомнить своё имя мне,

Не знаю сезона, причины, резона,

Стоять и держать здесь свой меч,

Пустынная степь, простыл людской след,

Ветер спиной ощутил.

А злость всё вскипает, на бой встать желает,

Одно только знаю лишь я,

Что буду кровь лить

Это всё, что только знаю я

Отрывочек из "Воина-паразита". Тот случай, когда даже злодейка не смогла устоять перед наивностью ребёнка.

Или всё дело в том, что ребёнок так похож на... неё?

– Я всё, конечно, понимаю, но три тысячи рыцарей положить за девять лет! Да это же целое войско! – взялся за голову Сорос.

– А теперь свыше ещё и приказ взять его живым. Они там уже определятся? То живым, то неживым! Нас созвали... Я ещё тогда, когда сосуд сбежал, предлагал развернуть полномасштабные поиски. Но нет же, у нас тут масло в лампадках менять не кому! Вот тебе и масло, раздери его псы! – поддержал товарища Геррот.

– Приветствую, господа Магистры, – вынырнув из-за колонны, поздоровалась Рене, словно ничего и не слышала.

– Приветствую, Песнь Бездны, – разом ответили мужчины, но в их тоне не было и капли терпимости.

– Шлюха... – фыркнул вслед Чёрный Язык, когда девушка скрылась за поворотом.

На плацу Рене встретила ещё одного Магистра. Одноглазый мужчина с седыми висками, верхом на Глиняном Келпи – лошади с лягушачьей кожей, глазами и языком, – вёл за собой связанных кандалами детей от восьми до десяти лет.

– Здравствуй, Гарибальди. Пополнение?

– Нет, чёрт побери, обед! – махнул рукой всадник.

– Ты хоть в курсе, что мы тут к войне готовимся?

– Да уж наслышан! Только куда их девать ещё? Пошли! – оскалившись, Магистр вдарил шпорами по бокам Келпи и повёл процессию дальше. Рене мельком осмотрела детей: с застывшими слезами на щеках и красными глазами, кому-то, видно, досталось за истерику, судя по синякам. Но впервые за 60 лет сердце Рене дрогнуло при виде сироток, ведь среди дюжины мальчиков шагала и совсем уж крошечная девчушка с чёрными волосами.

– Тётя, когда меня отведут к маме? Я потерялась в лесу, – спросила кроха, уставившись зелёными глазками-бусинками.

– А... Потерпи... немного, – замялась, неожиданно даже для самой себя, девушка. Что было ещё более неожиданно – малышка улыбнулась и успокоилась. Рене не спускала с неё взгляда, пока та не исчезла внутри замковых врат.

«Какого чёрт с тобой происходит, Рене? Соберись! Долой ненужную рефлексию!» – дала себе мысленную пощёчину оторопевшая Магистр.

Что-то менялось. Она чувствовала, что грядут великие перемены, будто от событий этих дней будет зависеть судьба всего Карцера. И вопреки всему, Рене не могла дать точного ответа: удастся ли всемогущему Тёмному Богу прийти в этот мир и погрузить всё живое в сон. Почему-то, именно сейчас девушке хотелось спать меньше.