Трудовые рыцари против чуркобесов.

Как известно, капиталист – это существо, которое ради прибыли готово на любое преступление. (Полная цитата приписывается Марксу, хотя на самом деле автор там совсем другой человек).

Одним из способов получить эту самую прибыль является сокращение расходов на производство, в частности, на заработную плату. В идеале хорошо бы этим жадинам вообще не платить (а еще и не кормить), но в реальности с этим как-то плохо получалось – например, на том же Юге США в первой половине девятнахи хороший негр стоил ого-го. А если его не кормить, он же, зараза дорогостоящая, начнет хуже работать, а то и вообще помрет исключительно из чувства подлости.

Но в любом случае идея нанимать нормальных белых людей и платить им за работу нормальные же деньги настоящего капиталиста радовала примерно никогда. Поэтому выкручивались как могли.

«Заводов с каждым годом прибавляется, им уже мала наша старая добрая Арания, сырье и рабочих везут из колоний. Орки, гоблины и тролли варятся в одном котле с людьми, а кипит в нем отнюдь не простая похлебка. Заводчики же, в погоне за прибылью, все подсыпают угля в топку, да плотнее прикручивают крышку»(с)Никакой магии.

В реальности эту проблему пытались решить схожим образом, но гоблины нужного качества имелись далеко не везде.

«– Чтобы наладить дела, нам необходимы сотни тысяч рабочих, – сказал он размеренным голосом. – Миллион кули. Они нужны повсюду: на табачных плантациях Суматры, на Яве, но для Борнео, так сказать для провинции, необходим миллион кули.

Приятно потрафить незнакомцу, к тому же я чувствовал, что за моей спиной стоит вся Индия.

– Мы смогли бы предложить вам от двух до двадцати миллионов. Смотря каков спрос, – сказал я, проявляя щедрость.

– Ваши люди никуда не годятся, – ответил человек с Северного Борнео. За индийцем тянется целая деревня, чтобы обслуживать его. Как поставщик рабочей силы Индия нас не устраивает. На Суматре говорят, что ваши кули либо не умеют, либо не хотят ухаживать за табаком как полагается. Для того чтобы развиваться, нам нужны китайцы.

О Индия, страна моя! Вот что значит унаследовать высокую культуру и древний кастовый кодекс. Чужестранцы будут издеваться над твоими детьми, как над людьми бесполезными за пределами своих перенаселенных провинций. Здесь открывается возможность для применения рабочих рук – дверь, которая ведет к сытым желудкам, и через эту дверь десятками тысяч вливаются иные люди (желтые, с косицами-хвостами), тогда как в Бенгалии образованный туземный редактор вопит о "жестокости", стоит нам переселить несколько сот бенгальцев на несколько сот миль, в Ассам.»(с) Редьярд Киплинг, автор стиха про Бремя Белого Человека (The White Man's Burden)

Американцы в то время были отнюдь не глупее тех плантаторов, с которыми беседовал Киплинг. В частности, при строительстве трансконтинентальной железной дороги с восточного побережья ветку тянули всякие ирландцы и почти приравнённые к ним негры, а с западного – как раз привезенные под это дело в товарных количествах китайцы. И разумеется, идея дешевого труда понравилась не только строителям железных дорог.

«Немыслимая постройка сотрясалась от грохота работающих машин. Сверкающая гора металлических обрезков обозначала место, куда бросали отходы баночного производства.

Здесь работали только китайцы.»(с)все тот же Киплинг.

При этом рабочим других национальностей совершенно не нравилась идея, что «какие-то чурки узкоглазые» отнимают их, и без того не очень-то высокооплачиваемые, рабочие места. В частности, именно антикитайскую позицию активно продвигал американский профсоюзный ирландец Денис Керни и его «Рабочая Партия Калифорнии» (в этот штат китайцев навезли особенно дофига). Первый анти-китайский закон Калифорния приняла еще в 1858 году. В дальнейшем региональная движуха вылилась в «Закон об исключении китайцев» 1882 года, запрещающий иммиграцию всех китайских рабочих на 10 лет (в 1892 году он был продлен и усилен законом Гири , а в 1902 году стал постоянным).

Этот закон обрубил возможности завоза новых китайцев, но в стране оставалось еще довольно много уже завезенных. И пока в недоброй старой Англии луддиты громили всякие станки, в Америке народ решил, что данный метод годится и для других целей.

2 сентября 1885 года десять белых шахтеров, большинство которых в ходили в братство «Рыцари Труда», явились в угольную шахту номер шесть на шахте Рок-Спрингс. Они заявили, что китайские рабочие не имеют права работать в особо привлекательном штреке; шахтерам платили за тонну, поэтому кто чего и где будет рубить, имело значение. В завязавшейся драке одному китайцу проломили киркой череп, второй описывается как «жестоко избитый», но живой – в смысле, не умер сразу.

Но день только начинался.

«Белые шахтеры отправились домой за ружьями, топорами, ножами и дубинками. Они собрались на железнодорожных путях возле шахты № 6, к северу от центра города и Чайнатауна. Некоторые попытались успокоить обстановку, но большинство переместилось в зал «Рыцарей труда», провели собрание, а затем отправились в салуны, где начали появляться и шахтеры с других шахт. Чувствуя нарастающее напряжение, владельцы салунов закрыли свои заведения.

…

Вскоре после полудня от 100 до 150 вооруженных белых мужчин, в основном шахтеров и железнодорожников, снова собрались у железнодорожных путей возле шахты № 6. К ним присоединились многие женщины и даже дети. Примерно в два часа дня толпа разделилась. Половина двинулась в сторону Чайнатауна по деревянному мосту через ручей Биттер-Крик. Другие подошли по железнодорожному мосту, оставив некоторых у обоих мостов, чтобы не дать небелым уйти. Третьи поднялись на холм к шахте № 3, к северу и по другую сторону путей от Чайнатауна. Чайнатаун был почти окружен.»

Что происходило дальше, желающие могут представить по советским фильмам о действиях немецких карателей против «партизанских деревень». У кого плохо с фантазией, но хорошо с желудком, могут почитать описания под спойлером.

На картинке инспектор Грин пытается понять, откуда на фонарном столбе выросло такое странное украшение. 

Пройдет, разумеется, как самоубийство. Ипотека, осенняя депрессия и все такое. У гоблинов, как известно, неустойчивая и ранимая психика.