О домашнем уюте
Автор: Axios
Это не просто картошка... Это, понимаешь, не гастрономия, это высшая математика семейных отношений. Стоишь ты на службе, всё по служебнику: «Миром Господу помолимся», «Паки и паки», «Со страхом Божиим и верою приступите». Выходишь на крыльцо после литургии... А самому уже мерещится: как домашний уют скворчит на сковородке.
За день столько народу пересмотришь... Сегодня, например, Сонечка подходит. Маленькая, серьёзная. Глаза как пуговицы. И спрашивает: «Батюшка, вы сегодня столько много пели и говорили, у вас язык не заплетается»? Ну как тут объяснить, детка, что заплетается. Ещё как заплетается. И не только от усталости. Язык у батюшки заплетается, когда он с амвона сходит в народ, а в народе жизнь. Там и крестины, там и отпевания, там и просто люди со своими вопросами.
Но главное чудо, Сонечка, оно не в храме случается, хотя мы-то с тобой знаем, что везде. Главное чудо происходит, когда ты уже без голоса, без ног, без языка, без ничего, просто финиш, полное «Господи, воззвах» в исполнении уставшего тенора... Открываешь дверь домой...А там, мама дорогая...Запах! Это не просто вешенки с лучком... Там кинза... Базилик... Чесночок... Это же не приправа, это лекарство от усталости, от суеты, от обыденности.
Садишься. Картошечка рассыпчатая, грибы мясистые, капустка квашеная хрустит — как будто по снегу идешь, так приятно. Чай травяной... Тихо. Тепло. Оля напротив.
И тут понимаешь самую главную истину, которую ни в одной богословской книге не вычитаешь. Самое важное — это не картошка. Не вешенки, хоть они и бесподобны. Даже не кинза...
Самое важное — это то, что Оля пожарила. И ждала. И дождалась.
Вот она, настоящая радость: Уставший я, жареная картошечка и жена, которая любит.
Хорошо... Жаль только, шум моря не за окном, а на колонке Алиса. Включил — и слушаешь. И кажется, что волны тоже вторят: «И-и-и картошечкииии еще немножкоооо, Аминь».
Ну хорошо же...