Песнь Гаральда Смелого

На нынешний День Поэзии никак не могла определиться со стихом, но идею в итоге подсказал… эскиз!

Вернулась к одному из старых набросков, решила его доделать, и, пока рисовала, вспоминала стихотворение – уж очень сложно выкинуть из памяти этот повторяющийся рефрен. Вот про подвиги и путешествия смельчака не столь впечатлительно даже, но рефрен)

Строго говоря, это в значительной степени вариант поэтического перевода скальдической поэзии. Перевода, конечно, с некоторым переиначиванием соответственно эпохе, но что поделать.

Будущий король Норвегии Харальд Суровый в молодости был викингом, жил соответственно, возглавлял дружину наемников. При дворе Ярослава Мудрого он и увидел его дочь, княжну Елизавету Ярославну; после очередного дальнего похода посватался к ней и получил согласие князя. Считается, что незадолго до этого он и сочинил стихи, посвященные княжне – «Праздничные висы», или «Висы радости». До нас они дошли в неполном виде, но что есть, то есть.

Разумеется, это не единственный вариант песни. В русской литературе она переводилась многократно. Есть варианты и более аутентичные в смысле ритма, и вообще соответствующего именно скандинавской поэзии построения. Но именно стихотворение Батюшкова, наверное, наиболее известно…

К.Н. Батюшков. Песнь Гаральда Смелого (1816 г.)

Мы, други, летали по бурным морям.

От родины милой летали далеко!

На суше, на море мы бились жестоко:

И море, и суша покорствуют нам!

О, други! как сердце у смелых кипело.

Когда мы, содвинув стеной корабли,

Как птицы, неслися станицей веселой

Вкруг пажитей тучных Сиканской земли!..

А дева русская Гаральда презирает.

О, друга! я младость не праздно провел!

С сынами Дронтгейма вы помните сечу?

Как вихорь, пред вами и мчался навстречу

Под камни и тучи свистящие стрел.

Напрасно сдвигались народы; мечами

Напрасно о наши стучали щиты:

Как бледные класы под ливнем, упали

И всадник, и пеший... владыка, и ты!..

А дева русская Гаральда презирает.

Нас было лишь трое на легком челне;

А море вздымалось, я помню, горами;

Ночь черная в полдень нависла с громами

И Гела зияла в соленой волне.

Но волны напрасно, яряся, хлестали:

Я черпал их шлемом, работал веслом:

С Гаральдом, о, други, вы страха не знали

И в мирную пристань влетели с челном!

А дева русская Гаральда презирает.

Вы, други, видали меня на коне?

Вы зрели, как рушил секирой твердыни,

Летая на бурном питомце пустыни

Сквозь пепел и вьюгу в пожарном огне?

Железом я ноги мои окрыляя,

И лань упреждаю по звонкому льду:

Я хладную влагу рукой рассекая,

Как лебедь отважный по морю иду...

А дева русская Гаральда презирает.

Я в мирных родился полночи снегах;

Но рано отбросил доспехи ловитвы —

Лук грозный и лыжи — и в шумные битвы

Вас, други, с собою умчал на судах.

Не тщетно за славой летали далеко

От милой отчизны по диким морям;

Не тщетно мы бились мечами жестоко:

И море и суша покорствуют нам!

А дева русская Гаральда презирает.

Ну а это, собственно, мальчик) Не будущий король, конечно, но зато вдохновитель. Харальд Лис, один из сыновей Лео-менестреля и одной скандинавской девицы, от коей, видимо, и унаследовал страсть к морям (а может, и кое-какие «карьерные» перспективы). Так ли иначе, но шлялся он по миру, видел дальние страны, брал богатую добычу и так далее, как положено. Возможно, и поэзии был не чужд – ведь у него не только отец менестрель, но и дед, по слухам, скальд…

Поскольку бумага синтетическая, а не целлюлоза или хлопок, огрехи старого эскиза на ней исправлять довольно сложно, так что пусть будет как есть.

Вот такой «ленивый» праздник получился на этот раз – без специальной картинки. Ну и ничего) Зато стихотворение с интересной историей вспомнилось.