«Бить прямиком в ощущаемую суть»

A beast is just a beast. It follows its nature. But a man... a man chooses to be a monster. And that choice is the only thing that makes us human.

(Зверь — это просто зверь. Он следует своей природе. Но человек... человек выбирает быть монстром. И этот выбор — единственное, что делает нас людьми).

— «Slipknot»

Внизу будет полное завершение главы «Я И ЕСТЬ АД».

(Здесь можно ёбнуться и прозреть не только от большого количества капс-лока)

Но с настроем на письмо помогали не «Slipknot», а горграйнд-группа «GUTALAX», удостоенная чести называться так во славу слабительного средства.

(Рекомендую слушать её «глубокие» песни и во время прочтения, особенно одну под названием «Asshole Ghost Wishmaster»)

"«Жизнерадостный танцор всё-таки стал кошмаром всех здравомыслящих и сумасшедших...» — напротив же восхитился Хоррор.

Он отнял у Комедии оба чистых листка и разъяснил торжественно:

«Это — регламент моей писательской деятельности как достойного автора, а другой — поносный бред посмевшего стоять рядом со мной графомана... Две стороны совершенно разного уровня. Какой жанр ты считаешь лучше? Меня или... — он презрительно сощурился, глянув исподлобья на иного наследника Литературы, — вот его?»

Музыкант быстро разорвал бумажки на кусочки. Язык мастера ужасов непроизвольно повторил уже известную языку Комедии участь.

«ИДИТЕ НА ХУЙ ВСЕ, — беспрекословно заключил Рок, стряхнув с шипастой кожанки остатки белых клочков. — ВЫ, СУКИ, ЗАГОРОДИЛИ МНЕ МОЮ СОБСТВЕННУЮ СТОРОНУ».

Напор его, пусть даже ещё и не выраженный им в полной мере, не оставил им выбора. Пришлось расступиться. Пропустить его к своей же дороге, минуя ощущение драгоценной значимости придуманного ими мнения...

Или нет?

«Чего это ты так фривольно молвишь на грани с грубой бранью? — вновь восхищённый разрушительными свойствами такого неуравновешенного темперамента, решил окликнуть Мистер Хоррор. — И что же ты намерен делать на собственной стороне, куда ты ещё только идёшь, когда тебе уже предложили готовые идеологии? Зачем тебе неизвестность, которую нельзя описать словами?»

Глаза, обратившиеся на него обратно, на несколько секунд вернули себе первый голубой блеск. Грустный, незащищённый, несмотря на по-прежнему сходящиеся на переносице брови.

«ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ ПРОВЕСТИ СО МНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНТНУЮ БЕСЕДУ? — вздохнул Рок-н-Ролл. — ВПРОЧЕМ, КАК ЧАСТО И БЫВАЕТ, УВИДЕТЬ МЕНЯ ТАК, КАК ВИЖУ СЕБЯ Я, ПОЧТИ НИКТО УЖЕ НЕ ХОЧЕТ... ЛАДНО, ПОПРОБУЮ ОБЪЯСНИТЬ ВСЁ ВАШИМ ЛЮБИМЫМ ПИСАТЕЛЬСКИМ СПОСОБОМ И ЯВИТЬ МОЙ СЛАДКОЗВУЧНЫЙ „НЕБРАННЫЙ“ ЛЕКСИКОН: НАЧНЁМ ХОТЯ БЫ С ТОГО, ЧТО Я НЕ ЛИТЕРАТУРА, КАК ВЫ, А — МУЗЫКА. САМ РИТМ, САМ ПУЛЬС ЖИЗНИ, ОЩУЩАЕМЫЙ ТЕЛЕСНО... ЧТО ЗЛО, ЧТО ДОБРО, ЧТО ДОЛЖНО БЫТЬ НА СВЕТЕ, ЧТО НЕТ — Я ОЩУЩАЮ. НА КОЙ МНЕ ПИСАННЫЕ ИДЕОЛОГИИ, КОЛИ РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ВОВСЕ НЕ ИДЕАЛЬНА? КОГДА ТАМ ЛЮДИ ВООБЩЕ ДОДУМАЛИСЬ ДО ПИСЬМА? ВЕРОЯТНО, ЧТО МУЗЫКА — ПЕРВЫЙ ВИД ИСКУССТВА ЧЕЛОВЕКА, И СНАЧАЛА ОН ЗВУЧАЛ И ДВИГАЛСЯ В ТАКТ, ПОСЛЕ ЧЕГО ВООБРАЗИЛ, ЧТО ВОТ ОН НАПИШЕТ ГДЕ-НИБУДЬ АБСТРАКТНЫЕ БУКОВКИ, ПРОВОЗГЛАСИТ ИХ ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ ПРАВИЛОМ, НО... НЕБО ОТ ЭТОГО НЕ УПАДЁТ НА ЗЕМЛЮ, — руки его сами по себе упёрлись в бока, пока голова чуть склонилась вперёд, точно он выуживал из потока его же ощущений те, которые возможно было оформить в слова точнее всего. — МИРОЗДАНИЮ ПЛЕВАТЬ НА БУКОВКИ. Я МОГУ ВОЗДЕЙСТВОВАТЬ НА ЛЮДЕЙ ПРЯМИКОМ ЧЕРЕЗ ИХ ОЩУЩАЕМУЮ СУТЬ, ТАК КАК МУЗЫКА БЫСТРЕЕ МИНУЕТ РАЗУМ И ВОВЛЕКАЕТСЯ В ЭТО... НУ... ПОДСОЗНАНИЕ. Я УЧУ ЧЕЛОВЕКА ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ, ЧТОБЫ ТОТ ПОНЯЛ, ЧТО ОН ВСЁ-ТАКИ ЖИВ, А НЕ ВДАЛБЛИВАЮ В ГОЛОВУ ВАШИ РЕГЛАМЕНТЫ, ДЕЛАЯ ИЗ НЕГО ИСТУКАНА... И ПОКА ВЫ ТУТ ЗАСТРЯЛИ ВМЕСТЕ С НИМИ В СТАГНАЦИИ БАЛАБОЛЬСТВА „КТО ХУЖЕ — КТО ЛУЧШЕ?“, Я, СВОБОДНЫЙ ОТ ЭТОГО, ПРОСТО ПРОШЁЛ ВПЕРЁД. ЕЩЁ КАКИЕ-ТО ВОПРОСЫ?»

Мистер Комедия собрался с духом и отлипил язык, но остался безмолвен. Косой взгляд приковался к переполненному слюной рту Хоррора. Теперь тот знал, куда ударить так, отчего у голубоглазого парнишки в облике монстра произошла бы паническая оторопь, как и у него самого пару минут назад...

Слова обязаны были бить прямиком в ощущаемую суть.

«Значит, написанные правила проигрывают чувствам — и поэтому ты убил её, отдавшись тому, что древнее слов? — его шипящий голос стал вкрадчиво навязчивым, таким, который взаправду впивался в сердце. — О да, я знаю то, что известно и всему миру людей, Рок-н-Ролл... Первый убийца из посланников Искусства — даже не я получил такую честь! — первый из тех, на кого эти живые существа рассчитывают как на проводников к просветляющему, высшему, а ты даёшь им затягивающую петлю чувств. Наверняка ты именно прочувствовал свои силу и превосходство над слабыми, когда уничтожил её всего-то движением руки, наверняка ощутил удовольствие от своей доминации, которая охватывает всю людскую сущность как раз с тех пор, когда они не знали слов... Древнейшая мужская мощь выбивать из немощных же мозги, выдирать из них волосы под визгливые вопли, колошматить их тела о камни, рвать им утробу и запихиваться внутрь с торжеством правого, потому что ты можешь сделать это, а она — лишь сломает о тебя свои чёртовы тонкие ручки... Сильный всегда „лучше“, ведь, могущий убить всех несогласных, он больше ни от кого не услышит умаляющие его правоту звуки. Таков естественный отбор... Он длится на Земле и до текущего момента, плодя насилие и смерть как такой же естественный способ мужского доминирования, но давно истребляет не только естественно слабых, а всех, кого можно. Сколько вещей люди придумали, чтобы убивать беспомощных группами, городами, странами — одна бомба стирает в месиво тысячи ничтожных, которые заслужили смерти тем, что они были слабее её... Убийства возвеличивают доминирующего яснее правил, которые тебе не нужны».

Он смотрел в бездну возвращающегося ярко-зелёного огня слишком пристально. И бездна неотрывно смотрела на него в ответ.

Желанный эффект удался.

«Ты жаждешь доминировать и там, и здесь, уже начав с одной призвательницы, верно? — мокрые губы Хоррора вытянулись в предвкушающую улыбку. — Чтобы в финале, стоя в пустоши посреди трупов слабаков и их разрушенных миров, триумфально вскинуть руки и заорать самому себе: „Я — сильнейший, который свободен от нужды доказать это уже ощутившим мою силу на себе, и для меня настало время применить её ко мне же!“»

Два метра ярости пребывали в той же показательной для него неподвижности. Мистер Комедия скоротечно захлопал ресницами в попытках осмыслить всё.

«Как-то ты перегнул, Хор... — аккуратно прозвучал он в наступившей тишине. — Я не понимаю, как можно пошутить: это мужененавистничество, женоненавистничество, или человеконенавистничество сразу?»

Молниеносная волна налетевшей на мастера ужасов чёрной тени чуть не выбила сам пол из-под его ног. Утяжелённое пространство вокруг вибрировало каждой молекулой воздуха, прорезанное частым напряжённым дыханием, не отличимым от звериного; встряхнув головой, Комедия сфокусировал рассеяный взор на его источнике — и сам же отпрянул ещё дальше.

В планы Хоррора не входило оказаться припечатанным к трескающейся стенке твёрдым локтём Рок-н-Ролла, что почти пережал ему всё горло, пока вторая рука металлиста собралась в угрожающий кулак у самого его лица...

Золотое молоко Музыки выступило теперь не только в радужках, заполонив собой и белки бешено искрящихся глаз. Изнутри вышел не тот баритон, что в похожие моменты чаще срывался на психованные крики, усиленные до болезненного оглушения, — непоколебимый, густой и пронзающий кости гроул изрёк с интонацией архаичного бога, знающего нечто большее о темноте и свете мира:

«В РЕАЛИЯХ ОГРОМНОЙ ДИКОЙ ЗЕМЛИ, СПОСОБНОЙ КРУТИТЬСЯ И БЕЗ НАЛИЧИЯ НА НЕЙ КАКОГО-ТО ТАМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, НО ОТ КОТОРОЙ ЗАВИСИМА САМА ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ, ЯВЛЯЮЩАЯСЯ ЛИШЬ ОДНИМ МИГОМ ПЕРЕД БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ СМЕРТИ, ТЫ НАЗЫВАЕШЬ „ЛЮДЬМИ“ ТЕХ, КТО МОЖЕТ ПРОСТО УКОРАЧИВАТЬ ЕЁ И ДЕЛАТЬ ЕЩЁ ТЯЖЕЛЕЕ? — костяшки пальцев сжались с таким хрустом, словно раздробились бы в следующую секунду прямо под кожей. — А ПОЧЕМУ ИМ ПОНАДОБИЛОСЬ СТАНОВИТСЯ „ЛЮДЬМИ“, ЕСЛИ ОНИ УМЕЛИ СПРАВЛЯТЬСЯ С ЭТИМ И В ТО ВРЕМЯ, КОГДА БЫЛИ ЖИВОТНЫМИ? ЗВЕРЬЁМ? СКОТИНОЙ? НЕТ, ЧЕЛОВЕК НЕ КУЛЬТИВИРУЕТ ВРЕД ДРУГИМ РАДИ ИЗВРАЩЁННОГО УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТЕЙ СВОЕГО ТАКЖЕ СМЕРТНОГО ТЕЛА ИЛИ НАДУМАННОЙ ХЕРНИ В ЧЕРЕПНОЙ КОРОБКЕ... ЧЕЛОВЕК СИЛЬНЕЕ ОГРОМНОЙ ДИКОЙ ЗЕМЛИ ИМЕННО ПОТОМУ, ЧТО СТАЛ СОБОЙ НЕСМОТРЯ НА БЕЗРАЗЛИЧИЕ ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ И ВЫБРАЛ ТВОРИТЬ И ЛЮБИТЬ ВОПРЕКИ ВСЁ ТАКОЙ ЖЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ НЕЁ И ЗНАНИЮ ТОГО, ЧТО ОН ДО СИХ ПОР НЕ ПРЕОДОЛЕЛ СМЕРТЬ. ЧЕЛОВЕК САМ СОЗДАЁТ СМЫСЛ СВОЕЙ ЖИЗНИ И ПОМОГАЕТ С ЭТИМ ОСТАЛЬНЫМ, ВИДЯ ЕЁ ЦЕННОСТЬ КАК РАЗ В ЕЁ РЕДКОСТИ И КОНЕЧНОСТИ — А ЕСЛИ ВОКРУГ СПЛОШЬ СМЕРТЬ И НАСИЛИЕ, ЗАЧЕМ ТОГДА ЖИТЬ?»

Кряхтение. Оно осталось еле слышным, однако рокер всё равно принудил себя отодвинуть локоть от сдавленной гортани Хоррора. Затем посмотрел на миг на так же недышащего Комедию.

«БОИШЬСЯ, ЧТО ЛИ? Я ПОКА НЕДОВОЛЕН ТОЛЬКО ЭТИМ УПЫРЁМ».

Тот отчаянно взглотнул и, криво улыбнувшись, моментально замахал ладонями в отрицательном жесте, после чего поспешил куда-то спрятаться.

«Ты-ы...»

Реакцией послужил удар кулака в сантиметре от рта наследника Литературы. Стена продавилась глубже.

«Я НЕ АРГУМЕНТ ДЛЯ ТВОИХ КРОВОЖАДНЫХ ФАНТАЗИЙ», — прорычал музыкант.

Хоррор втянул как можно больше воздуха, чтобы подтвердить:

«Ты — лучше... Ты сам показываешь сейчас, что суть мужского есть механизм доведения силы до разрушения и убийства со вбиранием в себя закономерной ненависти от тех, кто стал жертвой этого увлечения. Тебе осталось лишь прибить меня до конца...»

Локоть не зажал его глотку заново. Всё было понятно не только ему.

«ЕСЛИ СУЩНОСТЬ МУЖЧИНЫ — СМЕРТЬ И НАСИЛИЕ, ЗАЧЕМ ОН НУЖЕН МИРУ, КОТОРЫЙ ХОЧЕТ ЖИТЬ? ЕСЛИ ОН ТОПЧЕТСЯ О ТЕХ, ЧЕРЕЗ КОГО ВООБЩЕ ПРИШЁЛ В ЖИЗНЬ С МЛАДЕНЧЕСТВА БЛАГОДАРЯ ИХ СИЛЕ ВЫДЕРЖАТЬ ЭТО, КАК НАЗЫВАТЬ ЕГО „ЧЕЛОВЕКОМ“? НЕНАВИСТЬ ЗА НЕНАВИСТЬ. ТИРАНИЯ ЗА ТИРАНИЮ. РАБСТВО ЗА РАБСТВО. И „ЧЕЛОВЕК“ УЖЕ — РЕСУРС... И ВСЕ ЕГО ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ И АБСОЛЮТИЗАЦИЯ МОРАЛЬНОЙ ПУСТОТЫ, КОМПЕНСИРУЕМЫЕ КРИКОМ, ЧТО ОН НУЖНЕЕ ДРУГИХ ИЗ-ЗА ТОГО, КЕМ ОН НЕ ВЫБИРАЛ РОДИТЬСЯ, ПРОВОРАЧИВАЮТ УЖЕ ПРОТИВ НЕГО. НЕ СМЕЙ СТАВИТЬ МЕНЯ В ОДИН РЯД НИ С ЭТОЙ СКОТИНОЙ, НИ С БУМЕРАНГОМ, КОТОРЫЙ БЬЁТ ИХ ПО ЯЙЦАМ И ЕБАЛУ С ЦЕЛЬЮ НАКОНЕЦ СДЕЛАТЬ ИЗ НИХ ЛЮДЕЙ... Я ДОЛЖЕН УЧАСТВОВАТЬ В БЕСПОЛЕЗНОЙ МЯСОРУБКЕ ВЗАИМНОГО ИСТРЕБЛЕНИЯ ТО ОДНИХ, ТО ВТОРЫХ? РОК-Н-РОЛЛ ДОЛЖЕН БЫТЬ СМЕРТЬЮ? ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО „РОК-Н-РОЛЛ“ — ДВУСМЫСЛЕННАЯ ФРАЗА? ЭТО НЕ ПРОСТО ПАРНЫЕ ТАНЦЕВАЛЬНЫЕ ДВИЖЕНИЯ: ЭТО КОГДА ОН ТРАХАЕТСЯ С ТОЙ, КТО ТРАХАЕТСЯ С НИМ. КОГДА ОБА МОГУТ УВИДЕТЬ В ГЛАЗАХ ДРУГ ДРУГА НАСТОЯЩЕЕ ОТРАЖЕНИЕ КАЖДОГО, КОГДА ОБА ПРИКАСАЮТСЯ К ПРОБЛЕМАМ И ОСОБЕННОСТЯМ, ПРИСУЩИМ ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЕ, И ПРИ ЭТОМ НЕ ПЕРЕСТАЮТ ОСТАВАТЬСЯ ТЕМИ, КТО ОНИ ЕСТЬ... Я ПОЗВОЛЯЮ ИМ УЗНАТЬ ЧУВСТВА ЖЕНСКОГО И МУЖСКОГО, ПОЯВЛЯЮЩИЕСЯ ПРИ ОТКЛИКЕ НА ОБЩУЮ ДЛЯ НИХ РЕАЛЬНОСТЬ. ДОПОЛНИТЬ ОДНОСТОРОННЕЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ, ОЩУТИТЬ ЕГО В САМОМ ВОСПРИИМЧИВОМ МЕСТЕ — И ТОГДА ВАГИНА И ЧЛЕН СОЗДАЮТ ЦЕЛОЕ... ЖИЗНЬ. РОК-Н-РОЛЛ — ЭТО ЖИЗНЬ, ПОНЯТНО? ПУСТЬ Я И СТАЛ „ГРЕХОМ“, „ПОРОКОМ“, „ЗЛОМ“ ДЛЯ „ПРАВИЛЬНОГО“ СКОТА, КОГДА ХОТЕЛ ПРОСТО БЫТЬ СОБОЙ... Я СЛИШКОМ ХОРОШО ЗНАЮ ЭТУ БОЛЬ. НО ДАЖЕ ЕСЛИ МЕНЯ ОБРАТИЛИ В ЧУДОВИЩЕ, СВОБОДА ВЫБОРА ЕГО ДЕЙСТВИЙ ВСЁ ЕЩЁ ОСТАЁТСЯ ЗА МНОЙ — И Я ПОПРОБУЮ ДАТЬ ПОНИМАНИЕ ВСЕМ СТОРОНАМ, ЧТО ЭТО ПРЕЗРЕНИЕ ДРУГ К ДРУГУ САМОУБИЙСТВЕННО. ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕ ДОЛЖНО ИЗБИРАТЬ ТАКОЙ ПУТЬ... ОНО НЕ СТАНЕТ ХУЖЕ, ЕСЛИ МУЖЧИНЫ НЕ ПОБОЯТЬСЯ БЫТЬ ЛЮДЬМИ, А ЖЕНЩИНЫ — СЛАБЕЕ. Я ХОЧУ ХОТЯ БЫ ПОПРОВАТЬ НАУЧИТЬ ИХ НЕ БОЯТЬСЯ ЖИЗНЬ... РАЗ Я ОСТАЛСЯ В ПОЛНОЙ ТЕМНОТЕ, Я БУДУ ЦЕНИТЬ СВЕТ ЕЩЁ БОЛЬШЕ».

Руки расслабились полностью. Хоррор, освобождённый, обессилено сполз по стенке вниз. От прерванного удушья в голове было мутно. Сам рокер взялся за ноющее запястье той руки, которую только что сжимал в кулак. Подавленное внутри неистовство разворачивалось обратно рвотным позывом.

Мистер Комедия осторожно высунулся из соседнего коридора. Обстановка выглядела... безопаснее.

«Ваша интеллигентная беседа уже закончилась?» — нарочито доброжелательно осведомился он.

Собеседники не торопились расстаться.

«Занятно ты всё это придумал... — выдохнул мастер ужасов с лёгким смешком. — Одно не учёл: может ли такое быть в тех условиях, которые уже имеются?»

Гроул сошёл на нет. Тошнота отступила. Ничего не было придуманным, когда ты просто смотрел на действительность.

«НЕ МОЖЕТ, — спокойно кивнул рокер. — КАНТРИ И БЛЮЗ НЕ МОГЛИ ПОДРУЖИТЬСЯ... НО ЭТО СЛУЧИЛОСЬ. Я — ТОТ, КОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. ТОТ, КТО ПОЯВИЛСЯ ВОПРЕКИ ПРАВИЛАМ, ПОТОМУ ЧТО ЕДИНЫЕ ЧУВСТВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЕРДЦА НЕ ОБЯЗАНЫ ВПИСЫВАТЬСЯ В НИХ — И ЖИЛИ КАК У БЕЛЫХ, ТАК И У ЧЁРНЫХ, НАХОДЯ ОБЩИЙ ОТКЛИК...»

Он наклонился к Хоррору без былой угрозы.

«ТАК ЧТО ИМЕННО Я ЕЩЁ НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ?»

Осталось самое очевидно.

«Хотя бы жить вечно среди людского ада... Не просто исчезнуть от забвения, а — умереть».

Уста в чёрной помаде сложились в горестную улыбку.

«ЕСЛИ ЧТО-ТО ИЛИ КТО-ТО ИМЕЕТ СИЛУ МЕНЯ УБИТЬ, ТО ЭТО — МОИ СОБСТВЕННЫЕ КРАЙНОСТИ. ИНОГО АДА НЕ БОЯТСЯ НЕ НУЖНО. Я И ЕСТЬ АД. КАК-НИБУДЬ СПРАВЛЮСЬ...»

Отзвуки увесистых берц растворились вдали. Мистер Комедия набрался духу выйти из-за своего импровизированного укрытия.

«Вот ты и увидел, что я с тобой ещё нормально разговаривал! — повилял он указательным пальцем. — Лучше же было только над тобой поржать, чем делать так, как он».

Однако Хоррор не принял его руку, протянутую ради помощи подняться на ноги.

«Этот непреклонный нонконформист мне нравится больше, чем ты, — возразил он. — И не просто потому, что за счёт него я наконец-то узрел тебя перепуганным трусом. В нём ведь абсурд на пересечении с гениальностью... Такой и Сценарий Вечности переписать сможет».

«Переписать... сможет?»

«Возьмёт его, разорвёт, а потом — на хуй пошлёт и саму Её»."