Сложно ли молодой жене с инвалидом?
Автор: Алексей НебоходовДаша нащупала в кармане мятые рубли — больничные выплаты Геннадия, полученные вчера. Председатель Новиков протянул конверт, отводя глаза, словно боялся увидеть в её чертах что-то неположенное. Пальцы Даши, красные от холода, сжались вокруг денег.
На прилавке стояла банка с солёными рыжиками. Рядом — ведро с мочёными яблоками, от которых исходил кисловатый дух брожения. Даша взяла корзинку, на дне которой желтел одинокий кленовый лист, и пошла вдоль стеллажей.
— За хлебом, Дарья? — окликнула её Нина Павловна. — Свежий, только привезли. Последний в этом развозе, тебе повезло.
Даша кивнула, не поднимая глаз. Нина Павловна, со щеками, красными от жара печки, положила буханку на прилавок. Запах хлеба парил в прохладном воздухе.
— Муж-то как? — спросила она, пробивая покупку. — К зиме-то полегчает, думаешь?
Вопрос повис в воздухе, как туман над остывающей рекой. Женщины у кассы замерли, прислушиваясь, хотя делали вид, что перебирают вязаные варежки на прилавке.
— Без изменений, — ответила Даша, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ну, ты держись, девонька, — Нина Павловна понизила голос до фальшивого шёпота, прекрасно слышного во всём магазине. — Тяжело тебе, понимаем. Молодая ещё, а такой крест… Вон, бабы говорят…
Она осеклась под неотступным взглядом Даши. В лице молодой женщины появилось что-то новое — не страх и не стыд, а что-то холодное, почти жёсткое.
— Что говорят? — спросила Даша негромко.
Нина Павловна заморгала часто-часто, пальцы забарабанили по кассовому аппарату.
— Да так, ничего особенного. Сочувствуют тебе, конечно. Трудно с лежачим-то…
Даша положила хлеб в корзину и направилась к полке с крупами. Нужно было купить гречку — Геннадий любил кашу на завтрак, протёртую до однородной массы, чтобы легче глотать. Протянула руку к упаковке, а перед глазами на миг возник Антон Ёкин — потное лицо, запах перегара, тяжесть чужого тела. А потом — Геннадий, наблюдающий из угла комнаты.
Она тряхнула головой, отгоняя видение, и повернулась к стеллажу с консервами. За спиной женщины снова зашептались:
— …Антон Ёкин вчера в правлении хвастался… Пьяный в стельку…
— …Бедный Геннадий… Калека, а она…
— …Всегда тихоней казалась, а поди ж ты…
Даша замерла, кровь прилила к лицу. Значит, вот как это произошло. Антон, напившись на полученные от неё деньги, растрепал всё по деревне. Возможно, приукрасив, извратив. Интересно, упомянул ли он, что Геннадий сам всё это устроил? Вряд ли. Деревне нужны простые истории — неверная молодая жена и беспомощный муж-инвалид.