Интервью с Василисой Шурале

Здравствуйте, товарищи. К сожалению, взять интервью у Дмитрия Глуховского не получилось — я даже не нашёл, куда ему писать. Но зато мне удалось написать письмо на почту всем нам известной, очень весёлой девушке, которая пишет сворачивающие кровь истории, Василисе Шурале. Наверное, этот когнитивный диссонанс и толкнул меня написать именно ей. Итак, вот как это было.

Я: Привет!   Хочу взять у тебя интервью. И тебе лучше не отказываться, а то я пойду и заберу все свои лайки с твоих книг. И ты сама понимаешь, к чему это приведёт  

Ну разве нам нужны все эти слёзы и рыдания? Ты же отлично знаешь, что мне нельзя реветь — это плохо влияет на мою нервную систему. Так что просто ответь на несколько вопросов. Только без мата, договорились? Интервью будет опубликовано публично.

Василиса: Ой-ой-ой, только не забирай лайки!   Я сразу сдаюсь, только, умоляю, никаких резких движений! Нервная система мне ещё пригодится, чтобы пережить выход новой книги. Задавай свои вопросы, я вся во внимании! Но предупреждаю: за рыдания беру доплату.

(Ого, как-то быстро она согласилась, наверное, и правда напугалась  )

Я: Скажите, а правду говорят, что в детстве вы всех своих кукол Барби называли Анна Каренина и кидали их на рельсы под проходящие поезда, надеясь, что так они обретут литературное бессмертие?

Василиса: Правду говорят? Почти. Только это были не Барби, а плюшевые зайцы, и звали их не Анна Каренина, а «Хождение по мукам». Я не кидала их под поезда — я устраивала им философские диспуты о смысле страдания. Один заяц даже написал манифест. К сожалению, он сгорел в камине вместе с моими первыми стихами. После такого потрясения я решила больше не рисковать мягкими игрушками и перешла на жесткую прозу. Так что да, литературное бессмертие — вещь хрупкая, как пластиковая кукла на рельсах.

(🤯 Неожиданно   )

Я: Вопрос номер два: скажите, почему вы так любите использовать фотошоп? Я вот тут нашёл вашу необработанную фотографию. Разве не лучше выглядеть вот так — живенько, по-настоящему?

Василиса: О, вы про ту аватарку с портала АТ? Ту, где я смотрю на вас с лёгким фильтром «я всё контролирую» и взглядом «кофе ещё не закончился»? Дорогой мой, это не фотошоп — это базовая комплектация писателя. Я же пишу жесткую прозу, где в финале все умирают — но, слава богу, не сегодня. Значит, сегодня можно позволить себе чуть-чуть блеска в глазах и мягкий свет на скулах.

«Живенько и по-настоящему» — это, конечно, прекрасно. Но давайте честно: если я выложу фото «как есть», читатели решат, что это обложка для нового романа «Хроники выживания после дедлайна». А мне ещё книги продавать, а не пугать народ.

Так что да, на аватарке я красивая. Чуть отфильтрованная. Слегка недоспавшая, но зато с искрой. Это не обман, это — профессиональная деформация: когда жизнь в книгах сурова, в профиле хочется хотя бы тушевки добавить. Ваш вариант мне, кстати, тоже нравится — очень «документально». Но давайте оставим такую искренность для черновиков, а в люди выйдем с тем кадром, где я хотя бы причесана. Договорились?   

(Блин, мне кажется, я проигрываю. Ничем её в смущение ввести не получится. Ладно, попробую что-нибудь про мужиков спросить 🤭)

Я: Вопрос номер три: наших читателей очень интересует этот вопрос. Вы были в Эмиратах. Скажите, а правда, что арабские мужчины не носят брюк под своими длинными рубахами, и когда бывает сильный ветер, то... 🤭

Василиса: Смеюсь в рукав, как приличная женщина с хорошим вкусом к тайнам. 🤭

О, вы про тот самый ветер? Да, он там действительно сильный. Очень сильный.   Но давайте так: восточная мудрость гласит: «То, что скрыто покрывалом, не предназначено для ветра». А я — девушка воспитанная, к тому же автор жесткой прозы, где и так всё слишком откровенно. Поэтому в Эмиратах я любовалась архитектурой, считала верблюдов и делала вид, что абсолютно ничего не замечаю.

Но если подумать логически... Может быть, именно поэтому местные мужчины такие невозмутимые и величавые? Вдруг это и есть секрет их дзен-спокойствия — полная боевая готовность к любым погодным сюрпризам? Или, может, ветер там — просто ещё один участник светской беседы, к которому все давно привыкли?

Это лишь мои литературные домыслы. А что было на самом деле — пусть останется между мной, пустыней и тем самым ветром. В конце концов, интрига — это то, что держит читателя в тонусе. Даже если читатель спрашивает про брюки.   

(Ага, значит, сама невозмутимость   Ладно, действую жёстче, посмотрим, как она на это ответит.)

Я: Вопрос номер четыре: как вы относитесь к классической музыке в условиях парадоксального кибернетического феномена, основанного на бюджетной стратегии фундаментальных абзацев при использовании квантовой независимости?

Василиса: О, мой любимый вопрос! Я отношусь к этому ровно так же, как вы его сформулировали — с глубоким трепетом перед количеством умных слов. Давайте честно: физика всегда была для меня сложнее, чем сюжетные повороты в жесткой прозе. Но очевидно же: когда бюджетные стратегии фундаментальных абзацев сталкиваются с квантовой независимостью, Бах автоматически переходит в режим джазовой импровизации. Это аксиома!

Я включаю музыку, и квантовая независимость просто выпрыгивает из наушников и убегает в закат под аккомпанемент симфонического оркестра. Особенно если это происходит на фоне парадокса. Очень жизненно! Так что если вы не слышите, как Моцарт перешёптывается с нейросетью — просто увеличьте громкость тишины. В конце концов, мы писатели, нам главное — чтобы звучало красиво, даже если мы не совсем понимаем, почему.  

(Блиииин  , слишком умная. Надо как-то её из равновесия вывести. Точно! Скажу «соберитесь» — и она растеряется. Гениально 🤌)

Я: Вопрос пять. Соберитесь! Это очень важно для ваших читателей.

Кто победит: Краснопузый Ухобрюх или Ватноногий Носоплюх? И главное — почему?

Василиса: Собирается с духом, взгляд становится жестким, как у героя её романов.

Соберитесь? Я уже в полной боевой готовности. Тут без вариантов... хотя стоп. Давайте разберем расклады.

Носоплюх — это импульс. Хлюпнул носом и пошел творить. Или ТВАРИТЬ? В моем жанре это часто синонимы. Если он намотает сопли на кулак — у него серьезная фора, удар вязкий, неожиданный.

Ухобрюх — это слухи и еда. Он опасен не силой, а аппетитом. Если услышит сплетню, поест вкусного, то в благости своей может выдать шедевр. Сытый творец — страшная сила.

Кто победит? Честно? Я буду болеть за синемордого Глазамозга.

Почему? Потому что пока эти двое выясняют отношения, Глазамозг уже всё увидел, всё осмыслил и записал. В мире абсурда выживает не сильнейший и не сытый, а тот, кто лучше всех видит картину целиком.

В моей прозе все умирают, но не сегодня. Так что пусть Глазамозг пока поживет. Он мне для сиквела нужен.  

(Так... Делаю себе заметку: не издеваться над теми, кто в ответ издевается над тобой  ‍♂️)

Я: И вот мы дошли до самого интересного. Скажите, кого вы любите больше: Карла Маркса или меня?

Василиса: Делает паузу, задумчиво смотрит в окно, потом возвращается взглядом с тёплой, чуть хулиганской улыбкой.

Ой, ну какой коварный вопрос! С одной стороны — Карл Маркс, классик, теоретик, человек с бородой, изменивший ход истории. С другой — Фридрих Энгельс, верный соратник, меценат и тот, кто вообще-то платил по счетам.

Но знаете, я ведь пишу жесткую прозу, где все умирают — но не сегодня. А сегодня у нас в гостях Петлявин. И Петлявин — это не просто имя, это состояние души. Это тот, кто задает вопросы про Ухобрюха, смеётся в нужных местах и заставляет меня вспомнить, что жизнь — это не только дедлайны и черновики.

Так что простите, уважаемые классики, но сегодня мой выбор — Петлявин. Не потому что вы менее гениальны, а потому что он здесь и сейчас. А в моем жанре «здесь и сейчас» — это уже почти хеппи-энд.

Только, чур, не рассказывать Призраку Бродящей Бороды. И Фридриху тоже тссс. 🤫

(Блин, как так получилось, что мы всё интервью проговорили про её творчество?   Я же ни одного такого вопроса не задал  ‍♂️ Переиграла. Значит, пора завершаться  )

Я: Ну и, конечно же, традиционное пожелание нам, вашим читателям.  

Василиса: Читателям моим желаю: читайте жадно, спите крепко, мечтайте широко, и пусть ваши личные Краснопузые Ухобрюхи всегда проигрывают Ватноногим Носоплюхам! А лайки, пожалуйста, оставьте себе. И мне немножко можно?  

Я:Обязательно поставим   

Мда, товарищи. Сегодня нам попался не обычный писатель. Видели, как она меня уделала?!  

Ну что ж, на сегодня я с вами прощаюсь. Встретимся на следующем интервью, а хочу я его взять у Дарьи Донцовой. Пойду напишу ей на почту: «Привет, как дела красотка?»