Мохнатая рука прокурора

Осторожно заглядываю в комнату: прокурор спит, раскинувшись на кровати, абсолютно голый и ураганно красивый. 

Вторая половина кровати пуста. 

Из ванной доносится плеск. Она у нас с прокурором вроде как общая, но вход из коридора, а не из комнат, что было бы логично. 

Я понимаю, что это любовница – все-таки проморгала! – и что сейчас она увидит меня, и торопливо укрываюсь в прокурорской спальне. Вытаскиваю из ворота снова уменьшенный до размера булавки кинжал – я не смогу воткнуть его в живого человека, но можно же пригрозить! – но взгляд падает на туалетный столик. Туда небрежно брошено платье любовницы, и я вспоминаю, что в кармане у нее была маленькая коробочка с обездвиживающим порошком. Тем самым, чье действие я испытала на себе!

Что, если?..

Не додумав мысль, шагаю к платью. Света из коридора достаточно, чтобы видеть, куда я иду. Обшариваю карманы, и вот она, табакерочка как из сказки. Помню, она брала порошок не руками, а платком. 

Хватаю тонкий комочек ткани, обматываю пальцы, запускаю руку в шкатулочку и обильно посыпаю спящего прокурора.

Он вздрагивает и застывает, одеревеневший. Но вроде дышит. 

В коридоре что-то скрипит.

Схватив табакерку, я застываю у двери. 

В спальню вплывает любовница в халате… и получает щепотку пыльцы в лицо. 

Секундное замешательство, как у меня, а потом тело девушки деревенеет. Подхватываю, не давая упасть, аккуратно опускаю на прикроватный коврик. 

Склоняюсь над ней, чтобы убедиться, что девушка дышит – я все-таки не хочу убивать ее – и ловлю взмах ресниц. Ага, ясно. Прокурор пойман спящим, а с любовницей то же, что и со мной – она просто обездвижена. Что ж, попробуем увеличить дозу, а то решит, как и я, изобразить Беатрикс. 

Трясу над девушкой куском ткани, посыпая ее пыльцой до тех пор, пока ресницы не застывают. 

Отступаю, окидываю взглядом два неподвижных, застывших тела и убираю табакерку в мешок. Пригодится. 

Ну все, пора и честь знать. Мне еще ехать в лавовые поля. 

Выскальзываю из спальни… и взгляд падает на дверь в чулан. Вспоминаю, что его тут не принято закрывать, и захожу внутрь. Первая мысль – посмотреть, что может пригодиться в дороге. Но стоит мне увидеть набор инструментов…

В прокурорскую спальню я возвращаюсь ровно на десять минут. 

Скрываюсь как могу, чтобы не привлечь внимание слуг, но все-таки делаю свое черное дело. 

Не ради себя – ради той, старой Дары, вытерпевшей столько унижений. Ха! Да ранее нее скотину-прокурора следовало бы кастрировать, но я не врач и даже не ветеринар!

Поэтому я тихо покидаю чужую спальню, пробираюсь на кухню, набираю еду и ухожу из дома, оставляя мужа с любовницей обстриженными налысо с помощью садовых ножниц, с ладонями, смазанными местным магическим клеем и щедро посыпанными срезанными волосами.  

Последняя мысль в этом доме – дотянется ли мохнатая рука прокурора до моего нового замка в Лавовых полях?

Это отрывок из моей книги "Сбежавшая жена. Хозяйка лавовых полей", сегодня на нее скидка 70%, заглядывайте сюда