"Не рассказывай, а показывай" (?)

Уже написав роман узнал о существовании принципа «не рассказывай, а показывай». Полагаю тем, кто считает себя профессиональным писателем он известен и принимается, как аксиома. Поскольку я графоман и дилетант в этом ремесле, для меня он не очевиден. Начал разбираться.

Принцип часто приписывают Антонпалычу Чехову, но сам Чехов не формулировал его как правило. «Не говори мне, что луна светит; покажи мне блеск света на битом стекле». Сам Чехов этих слов не писал - их придумали последователи, сжав его идею в афоризм.

В начале прошлого века американский драматург Марк Свон сформулировал идею: «Show - not tell». Позднее он изложил ее смысл так:

- События прошлого, которые невозможно разыграть в настоящем, должны быть «рассказаны». Но делайте это как можно более кратко.

- В создании характеров, мотивации и отношений: не говори об этом, покажи это. Выражай эти вещи в разыгранных сценах, а не в повествовании или описании.

Теорию принципа развил британский литературный критик Перси Лаббок, введя различие между картиной и драмой: «В одном случае читатель смотрит на рассказчика и слушает его, в другом - он поворачивается к истории и наблюдает за ней. В драме сцены автор устраняется, действие разворачивается само. Перед нами движение жизни, записывающий ум автора исключен».

С этой идеей коррелирует «теория айсберга» (теория упущения) Хемингуэя: «Если писатель достаточно хорошо знает то, о чем пишет, он может опустить то, что знает, и читатель, если писатель пишет правдиво, почувствует эти вещи так же сильно, как если бы писатель их изложил. Достоинство движения айсберга в том, что только одна восьмая его часть находится над водой».

Автор «Бойцовского клуба» Чак Паланик предложил, пожалуй, самую радикальную версию принципа, призывая вообще отказаться от глаголов, называющих ментальные процессы: думает, знает, понимает, осознает, верит, хочет, помнит, воображает, желает… Вместо этого Паланик предлагает использовать конкретные сенсорные детали: действие, запах, вкус, звук и чувство. Его подход - это доведение принципа до логического предела.

К середине прошлого века этот принцип стал общим местом в англо-саксонской литературной традиции, а позднее распространился из драматургии и прозы в кино и в другие формы повествования. Профессор Стэнфорда Марк Макгурл считает принцип «show, don’t tell» не просто техническим советом, а ключевой категорией, определившей развитие американской литературы 20-го века.

Однако, не все так однозначно.

Коллин Патрик предложила альтернативу: «Драматизируй, не объясняй» (dramatize, don’t explain), аргументируя это так: «Драматизировать - значит вдохнуть жизнь в написанное слово; показать, что происходит и что чувствуется, через визуализацию, физическое действие, движение, диалог, тишину, звук, музыку, взрыв цвета, взрыв всех наших чувств, выраженных рука об руку с экспозицией или объяснением». Это не отменяет принцип, а делает его более понятным. «Объяснение» (explaining) при этом не отвергается полностью - оно становится «клеем», скрепляющим драматические сцены.

Джеймс Скотт Белл дополняет: «Иногда писатель использует рассказ как ярлык, чтобы быстро перейти к важным частям сцены. Если пытаться показывать постоянно, части, которые должны выделяться, не выделятся, а читатели устанут». Орсон Скотт Кард выразился точнее: «показывание» требует так много времени и места, что его следует использовать только для действительно драматических сцен. Все, что происходит между сценами, можно «рассказать», чтобы повествование не увязало.

Дэйв Фарленд подходит к принципу более гибко, пытаясь обозначить ситуации, когда рассказывание уместно, и когда оно вредит. По его мнению, эмоциональная дистанция - ключевой критерий: если нужна близость к персонажу, лучше показывать; если нужна отстраненность или быстрый переход, можно рассказывать. Он также указывает на жанровые различия: для короткой формы рассказывание может быть более оправданным, чем для романа. Последователи отмечают, что в длинной прозе чаще используется «выборочное всеведение» (selective omniscient), которое естественным образом смешивает показ и рассказ.

Но есть и антагонисты. В последние годы наметилась тенденция сознательного нарушения принципа.

Макс Истон открыто отвергает «сценический метод». Его роман начинается с абзаца, который, по словам критика Sydney Review of Books, нарушает все правила: «Если бы этот абзац был написан согласно сценическому методу, все после первых двух предложений было бы удалено как ненужное пояснение. Здесь субтекст вынесен на поверхность. С первого же абзаца читатель предупрежден: этот роман не будет следовать правилам «хорошего вкуса»». Истон сознательно использует explication (объяснение) вместо намека, создавая прозу, которая не скрывает своих смыслов.

Виет Тан Нгуен подверг принцип критике с позиций культурной инклюзивности. Его аргумент: требование «показывать, а не рассказывать» исходит из культурно-специфических предположений о том, как должны выражаться эмоции. Для читателей, не разделяющих эти предположения, прямое «рассказывание» может быть более эффективным способом передачи смысла.

В том же ключе высказывается Сесилия Тан: правило работает только если писатель и читатель разделяют общий набор культурных кодов.

В ответ на критику журнал Kenyon Review опубликовал статью в защиту принципа «show, don’t tell», переопределяя его: это не культурно-специфическое правило, а универсальный способ достижения эмпатии через воплощенный опыт - субъективную, эмоциональную идентификацию, а не через логику. Как по мне, он только закапывает этот принцип окончательно.

Самое глубокое понимание дилеммы «рассказывать или показывать», с моей точки зрения, продемонстрировал участник форума Hatrack River под псевдонимом NewsBys предложив практическую формулу, основанную на коммуникативной психологии: «Люди общаются двумя основными способами: вербальным и невербальным. Невербальное (жесты, мимика) передает эмоции. Вербальное передает логику. Невербальные сигналы всегда пересиливают вербальные». В его интерпретации «show, don’t tell» означает: передавайте эмоции через невербальное (действия, жесты, сенсорику), а логику можно оставить диалогу и внутренним размышлениям.

Подведем итог.

Показывание отвергает логику, апеллируя к эмоциям. Докричаться конечно же проще, чем быть услышанным через спокойные логические рассуждения (женщины и политики это понимают лучше других). Если хочешь продать товар, не рассказывай о нем, а дай его в руки покупателю, и сенсорное восприятие сделает свое дело. Но показывание замедляет повествование, может сделать его тягомотным. Оно критично к достоверности. Надуманный сюжет не прокачать истериками персонажей.

Если ты хочешь достучаться до сознания собеседника, оставить в его душе нестираемый след, то орать бесполезно. Для того, чтобы забить в голову слушателя гвоздь своей идеи, нужно ясно излагать свои мысли (рассказывать), обращаясь к разуму, а не эмоциям. А изложение должно быть сжатым (динамичным) и последовательным (логичным). Однако легко превратить повествование в занудство и скуку. Чтобы избежать этого, должно присутствовать внутреннее электричество сюжета. Может ли оно одинаково восприниматься всеми?

Но истина как всегда посередине. Почему «или»? Пусть будет «и». Нужно прокачать эмоции – показывай. Хочешь, чтобы читатель не уснул – рассказывай.