новая реальность

Днём я был просто обыкновенным человеком с проблемами схожими с большинства людей. Я носил своё настоящее имя и глупо ахал, когда видел что-то по мнению большинства, впервые, чтобы со мной не играли в «сделай это», а глубоко в душе, смеялся, насколько они были глупы, что считали глупым меня. Днём, признаю, я и вправду был глупым, пугливым, стремным, нелепым, несуразным работником в рваной джинсе с грязной бейсболкой на голове, и носил за спиной «усталый рабочий горб» на лямках. Каждую ночь, приходя домой, я превращался в гения и властителя непохожего на что-то обыкновенное, волшебного мира чуждого современному человеку. Я был уникален, но уникальность таилась во мне глубоко и не покидала стен моих. Неповторимого человека, человека, которого нельзя увидеть ни при свете дни, ни при свете тьмы за пределами этих стен. 

Это были мои миры. Миры, где я мог знать, что все люди будут свободны и имеют силу сказать что-то против системы, что все животные будут так же свободно передвигаться по суше и не бояться, что кто-то зажарит их на ужин, и что муха, слетевшаяся на сахарный сироп, не будет убита хлопком газеты об стол. Здесь таилась настоящая жизнь. Здесь я плакал, здесь я бегал по полям из одуванчиков и ромашек. Здесь я плавал на дне озера в поисках золотого клада спрятанного кукушкой. Здесь я брал коня за хвост и косил им морковное поле. Здесь слетались живые новости, вороны каркали добротой, а рыбы плавали в сладкой правде. Здесь утро начиналось тогда, когда открывали глаза, а ночь наступала, когда уставали. У каждого было своё утро, персональное. Еда здесь сама прибегала, завязывала на шею господа бога салфетку, а затем шинковала себя саму, и как ни в чём не бывало говорила:

–  Ваш ужин, месье! Приятного аппетита!

Я начинал новую эпоху жизни каждую ночь. Пролетали месяцы, года и века. Каждая ночь становилась чем-то чудесным. По небу летали конфетти закатов, море шоколада лилась по улицам моего городка. Но а каждое утро, закрывая тетрадку, я радостно наносил на себя грим, надеясь снова вернуться назад, и выходил в новую реальность грустным работником с горбом, с лицом взрослого и недовольного старика. В реальность, которую я ненавижу всем сердцем. 

Если бы в этой реальности не было других реальностей, других стран и других людей, я бы уже давно сгинул отсюда в грёзы. Если бы я только был таким же храбрым, как те, кого нет среди нас, чтобы окончить жизнь, я бы уже не был здесь. Меня бы не было в этой серости, в этой стране, в этом мире, да и… Был ли мой атом вообще в этой вселенной? Мой атом повесился бы тотчас, если бы ему пришлось вновь пережить тот ужас, что пережило моё тело. И эти грёзы дают мне столько спокойствия, столько умиротворения, покоя, тишины; столько чёртовых слёз льётся в этих мирах. Из слёз тех океаны боли, в которых окунают мармелады, чтобы очистить от грусти и тоски, поливают красками жизни и любовью. Любовь переливается радугой, и кажется, чуть-чуть кажется, есть всё же смысл.

Здесь, я свободен. Здесь, я живу. Здесь нет ни тех, кто меня ненавидит, ни тех, кто мне указывает что делать, ни тех, кто мной недоволен, ни тех, кто вечно обвиняет меня в своих проблемах и ни тех, кто просто молча ненавидит меня за моё существование. Здесь – я живу. Здесь – мой дом. Здесь заперта моя настоящая душа, та самая наивная детская душа с капризами и вредностями, с надутыми губками, со смешной прической и трусами навыкат из-под штанин. Утром я надеваю маску и встречаю день. Глубоко вздохнув, закрываю дверь и спускаюсь по лестнице вниз и открываю другую реальность. Вокруг они – люди. Ну вы видите их? Эти лица – кислые лица. Эти лица – угрюмые лица недовольных туш с костями. Я играю роль для всех этих глупых, необразованных, серьёзных и чёрствых букашек. Они давным-давно стали мертвецами при жизни, но ещё барахтаются на глади и ходят по земле по инерции, по какой-то нелепой и необъяснимой причине и привычке; без цели; без малейшего чувства чего-то превосходного – темень пред ними. Они те из многих, что умерли изнутри. Это те самые люди, чьей тенью я не желаю быть никогда; ни вчера, ни завтра, ни даже после смерти. Я бегу от них. Мне от них тошно. Мне искренне жаль этих людей. 

Вся их жизнь – скитание. Они не знают для чего пришли в этот мир, им не интересен мир, они страшась боли, существуют на земле, и ходят на работу лишь от чувства стыда за себя. Стыд – великая сила, он заставляет людей дрыгать ногами на луже, чтобы остаться на плаву. Благодаря стыду, они ещё живы. Не будь и его, в конце то концов, человек стал бы просто мазком масла на мольберте. Не те, что создают цвет счастья, а цвет глубокого космоса, бездонного океана, необъятной чёрной пасти пещеры на дне горного хребта. Мне жаль… Мне так обидно за людей, которые живы лишь благодаря страху. Живут, но жизнь ли это? Всё это вокруг них, имеет ли смысл ради этого жить? И что же в конце то концов? В конце то концов, всегда конец. 

Закрывая входную дверь, тот мир остаётся где-то там, в другой вселенной, а моя дверь – это иная, слегка несуразная, нелепая, но такая уютная и родная. Здесь мне бывает спокойнее, чем в окружении толп людей. Здесь мне счастливее, чем в окружении миллионов небоскрёбов. Здесь душа цветёт и по «ветвям сердца» радостно прыгают птички. Здесь я могу протянуть руку и мне подадут руку в ответ. Здесь я могу упасть и меня всегда поднимут. Здесь меня не спросят, что мне нужно, они найдут способ, чтобы мне это не нужно было, а было. Здесь меня не спросят, что я преследую, что делает меня счастливым, они будут частью моего счастья. Меня могут преследовать лишь уют, любовь и понимание.

Да – это всё я. Всё я. И мне так нравится, что сила живёт внутри меня и каждый раз, когда что-то так желается, сбывается, что хочется, получается. Это, пожалуй, и есть мир, мир, который должен быть у каждого человека. У каждого человека должен быть чудесный мир волшебства, чего-то наивного, детского и простого, но счастья. Не трудно быть счастливым, трудно знать, что счастье есть, но искать боль, тоску и оправдания. Люди часто делают из простого много непростого. Когда хочется пить, ты не спрашиваешь разрешения у Бога, а просто пьешь, потому что хочешь. Что же так мешает людям делать с желаниями так же? Границы только в голове.

Кенгуру похлопал меня по спине и сказал, что я всё правильно написал, и медленно засунул кинжал в ножны и улыбнулся. Если бы я захотел, я точно бы развернулся, схватил его за лапу и вывернул их, но Кен, он гуру в таких делах, собаку съел. Я сам видел, как он выплюнул собачью шерсть стоя на четвереньках, его спина извивалась вверх и вниз, словно бешеный червяк на крючке. Будь у меня кинокамера, я бы заснял это действо и тотчас бы вам показал, но вы никогда этого бы не захотели увидеть. Кенгуру на четвереньках ужасающее зрелище не для слабонервных. Расфасовав его по частям по пакетам и засунув в морозилку я… То есть, плотно пообедав слабообжаренными овощами с бананами, мы попрощались друг с другом, машина для уничтожения закрутилась и взмыла вверх и исчезла в пучине неизвестности.

Часто мне приходится развлекать себя историями, придумывать миры, придумывать друзей и гулять по несуществующим улочкам несуществующего города. Мне жмут руки, меня хлопают по плечам, меня обнимают, меня благодарят и за меня плачут. И я так рад оказаться в этих несуществующих мирах, где, чтобы быть любимым кем-то не нужно быть кем-то, достаточно быть собой. Чтобы тебя уважали, нужно быть добрым, а не иметь толстый кошелёк. Чтобы помогли, не надо продавать близких на органы, а просто попросить помощи. Таких миров мало. Таковым был и наш реальный мир несколько десяток лет назад, а теперь наш мир стал виртуальным, что, кажется, что люди картонные, люди просто цифры и байты информации, которых так легко стереть по нажатию одной кнопки. 

Всё сам. Всё ты. Всё ты. Всё я.

Вокруг один цвет – цвет тоски и разочарования. Люди пришли в мир не для радости, а для работы. Люди пришли жить чужую жизнь и продавать своё время ради чужой жизни. Каждое грёбаное утро на улицах, выходя из дома, я вижу только страх и депрессию в глазах мертвецов. Видимо, даже мертвецы испытывают её. Это депрессия копится в нас с самого детства, может потому и заканчивается детство, потому что мы накопили достаточно боли и депрессии? У счастливых людей детство никогда не заканчивается, или они делают вид, что детство ещё живо. Но делают они это, полагаю, виртуозно. По глазам вижу, что человеческий смех в наше время неискренний, а какой-то искусственный; губы улыбаются, а глаза плачут, улыбки в них и нет давно уже. Люди просто улыбаются и делают вид, что довольны своей жизнью, а по ночам горько и неустанно думают о том, чтобы закончить её. Люди громко плачут в подушку и слушают музыку в тишине, чтобы заглушить тишину одиночества чужим счастьем в строках написанный кем-то, но не вами. Кто-то жил в этих песнях, и теперь вы живёте в этих песнях. 

Каждый день миллионы людей заглушают тоску сериалами, играми и просмотром картин за стеклом окна своего дома. И чем дольше они смотрят за стекло, тем больше пустота за стеклом смотрит в них и проникает глубоко внутрь. 

И вот камера; мы улетаем далеко вверх, отдаляемся от человека. И, видите ли, человек становится просто какой-то крохотной точкой, а вокруг точки ещё множество других точек, миллион точек – таких же одиноких точек за стенами друг друга. Мертвецы выстроенные в одну полоску в двумерном и трёхмерном пространстве. И каждый из точек думает, что он центр вселенной, центр всего мира, а когда выходят из своего мирка, понимают, что даже какой-нибудь пустой холл в центре торгового дома, важнее, чем они. Подумать только, пустота важнее человека с его миллионами историй. Просто пустота.

Погладив оранжевую жабу, я поцеловал её и вытер её слёзы. Даже жаба пустила слезу. Я поправил её галстук, и она, взяв портфель, взглянула на часы на запястье, и встав на задние лапки, свистнула, остановила такси и умчала прочь от меня. Видимо, её кто-то ждёт. Даже её ждут. А кто ждёт вас? А кто ждёт всех этих людей в плоскости? 

Ваше зеркало хорошо знает, кого оно ждёт. Вы хорошо знаете, что посмотрев в зеркало увидите того, кто вас ждёт и кто самый важный человек в вашей жизни. В зеркале нет вашего босса, вашего друга, вашего отца или матери. Все они сгинут и важным останется только один человек – это вы. Вы и только вы, никто другой. Никто не проживёт вашу жизнь лучше, чем вы. Никто не слепит счастье за вас. Либо ты сегодня жив, либо ты завтра мёртв.

Ты – есть весь мир. Береги себя и свой внутренний, детский, счастливый, волшебный мир. Чудеса в сердце живого.