Что пожрать вампиру

Вдогонку флешмобу: https://author.today/post/813038

Ответ на вопрос не всегда тривиален, особенно в нашей книжке.

Поскольку вампиры там, при всей узнаваемости антуража - не совсем настоящие вампиры.

"Просто им нравится такой стиль".

Династия основана мечтателем, сбежавшим в мир иллюзий - однако его тоже не назовёшь хрупкой ромашкой, укрывшейся от жестокой реальности:

Владелец дома сидел, откинувшись на спинку кресла и скрестив на низком подоконнике жилистые ноги в чулках и туфлях с пряжками - и рассматривал на просвет высокий стеклянный бокал. Длинные седые космы лежали на плечах вишнёвого бархата. Столик рядом был накрыт для позднего ужина – ветчина, пироги и фрукты, блюда с какой-то холодной снедью, местами уже разорённые, - впрочем, весьма живописно.

- Вот ты вовремя, - вампир повернулся к художнику, - хуже нет пить из битой посуды. Убери эту трещину, и разливай по бокалам – составишь компанию.

Джеди повиновался. Раньше он не общался с хозяином наедине и не знал, чего ждать. Но приглашение было кстати.

- Не знал, что вы едите, как люди, - брякнул он невпопад.

- Хорошенько выпить и закусить порой довольно забавно, - высохшая рука в перстнях и кружевной манжете подхватила виноградину с серебряного блюда, - особенно если родился в сточной канаве и полжизни питался отбросами. Впрочем, ты знаешь на редкость мало для своего положения. Ченан словно нарочно лелеет твою невежественность.

- Возможно, - ответил Джеди, усаживаясь к столу, - думал, что вы не любите дневной свет.

- Свет этого мира не может нам повредить. Солнце – другое дело. У вас наши дети – дети ночи и редкие гости. Но так будет не всегда.

- Пока зелёный ангел не встретится с чёрным?

Старик пронзительно взглянул на собеседника, потом прикрыл глаза и усмехнулся:

- Ждём. Вот уж не думал, что буду скучать по прежней жизни. Всё здесь – мечты и иллюзии. Даже кровь и смерть – и те не настоящие.

- Вы скучаете по возможности убивать? – поразился Джеди.

- Ты чистенький мальчик, тебе не понять. Тебя привели сюда твой талант и твой венценосный друг. У принца и у Саад был магический дар. У Тони – неутолённая страсть художника. А у меня – только ненависть. Только она может вывести человека с самого дна из полного ничтожества. Я отверг и проклял всё творение – в этом, знаешь ли, есть величие. А теперь мои отпрыски унаследуют землю.

- Если одержат победу в битве.

Старик выставил в сторону Джеди палец:

- Ты уж постарайся.

А потом отвернулся смотреть на закат из-под полуопущенных век.

 Джеди ел.

 Когда он вновь наполнял бокал, то внезапно подумал – возможно ли сделать это лишь силой воображения? Может, вместо того, чтоб искать еду, достаточно просто представить её должным образом во всех подробностях, и она обретёт материальность? Почему-то подумалось, что у этого ужина будет вкус льняного холста и клея с терпким запахом лака. Написать натюрморт – это всегда пожалуйста. Но оживить его силой мысли? Наверное, надо разбираться в еде не только с внешней её стороны. Всё, что ему по силам – сделать красиво.

- Кто ваш повар? Всё очень вкусно.

- Новенький – как там его? Человеческого материала теперь хватает. Тех, кто желает примкнуть к победителям. Я их не помню. Но с прислугой стало намного проще.

Однако без кровищи тоже никуда.

Но и тут всё не просто так:

- Одного не пойму, - сказал Джеди, - что тянет вас в мир людей?

- Помнишь, как называется это место? – сразу откликнулась Риса.

- Место-которого-нет? Причём тут это?

- Тебе не понять. Ты не был тут рождён. Но мы – нас тоже нет. Это вроде голода или жажды – ощутить себя настоящим. Кстати, убив человека, сожрав или выпив, можно приблизиться к этому чувству. Для того и охотимся, милый. Не из пустой кровожадности.

- Бедные, - рассеянно отозвался Джеди.

- Ну, пожала плечами Риса, - я надеюсь на лучшее. Мы все тут надеемся. Принц сказал – скоро всё будет иначе.

Впрочем, порой перепадают и деликатесы более высокого порядка:

 Словно в каком-то дурном сне он смотрел, не в силах пошевелиться, как женщина, которая только что его целовала, коршуном кинулась на раненого мальчика. Кинулась, невзирая на солнечный свет, закрываясь полою плаща – и нависла, приникла к порезам и ранам, слизывая, лакая, глотая кровь. Время от времени Риса поднимала голову, отбрасывала мешающие осколки – и торопилась прильнуть снова. Ничего отвратительнее Джеди в жизни своей не видел – но стоял, не в силах отвести глаза.

 Наконец Риса выпрямилась – казалось, её не так уж теперь беспокоил солнечный свет – и поманила его рукой.

- Ты приносишь удачу, художник, - её голос стал низким и хриплым, - не зря я поверила в тебя. Смотри-ка, что покажу.

Джеди подошёл ближе.

В плече и в груди у парня застряли два метательных ножа – но Рису интересовало другое. Она протянула ему тонкий выпуклый осколок, который никак не мог служить частью витража. Скорее он мог отколоться от небольшого сосуда из мутного серого стекла.

- Я сразу учуяла что-то особенное. Чёрная кровь на груди – не из этих ран. Только красная. Там смешалось всё – но это пустяки. Я язык порезала осколком. Переживу. Но это… даже не знаю, как сказать. Надо спросить, где он взял эту штуку.

Один читатель сказал, что не любит, когда про вампиров - но мои почему-то не раздражают.

Вот, горжусь.