Дайджест всякого N98: Нефтяное эмбарго 2.0

1973 год, у арабов не задалось с Израилем, которому усиленно помогали США, Великобритания, Канада, Нидерланды и Япония. 17 октября все арабские страны объявляют об эмбарго на поставку нефти странам, занявшим произраильскую позицию. Как результат, за один год цены на нефть увеличились в 4 раза, а совет министров стран общего рынка поддержал позицию арабов. После чего эмбарго было отменено, что, впрочем, не отменило разразившийся экономический кризис. Хорошо при этом наварился СССР, резко увеличивший поставки топлива на Запад. Что творилось тогда в Западной Европе и США, хорошо видно на фотографиях. История повторяется, тут, правда, один Иран отлично справляется, а арабы в роли терпил между молотом и наковальней, но подозреваю, что результат будет похожий.

2) Напоминаю про свой рассказ «Возвышение. Глава 1: Укоры мёртвых предков»: https://author.today/reader/487913

Деревня стояла в долине между каменных хребтов. Солнце уходило быстро, и вместе с ним менялся воздух. Днём жизнь текла ровно: пахали землю, доили коз, чинили крыши. Дети смеялись, мужчины спорили, женщины переговаривались через заборы. Но с последним лучом с улиц уходил шум. Люди расходились по домам, глухо задвигая тяжёлые засовы. Тогда появлялись они. Это были прадеды, деды, бабки, отцы, матери — те, кто ушёл из жизни, но остался. Остался, чтобы напоминать, как надо жить.

Тёмные фигуры в длинных плащах с капюшонами. Они выходили из-за камней, из тумана, поднимались от реки. Их узнавали по походке, по фигуре под складками ткани. Они не могли войти в дом, но подходили к самым стенам, к окнам, к калиткам и начинали говорить. Их голоса были ровными, спокойными, лишёнными всякой горячности, но с укоризной. Слова текли медленно и вязко, как смола.

— Зарич, ты не занёс дров в дом для матери. После заката это делать нельзя. Нехорошо.

— Дочь, ты забыла кашу с изюмом к празднику цветения. Разве можно так, ведь всегда её готовили.

— Жена, ты плохо меня оплакала. Слёз было мало. Лицо мало расцарапала, крови почти не было.

В этих словах не было злобы. Но было нечто неприятное: бесконечный, методичный укор, которому невозможно противостоять. Они были мёртвой памятью раз и навсегда установленных обычаев.

Главк был молод и широкоплеч. Он любил Ианту и хотел взять её в жёны. Днём они сидели на пригорке, весело смеялись и много говорили. Но вечером к его воротам приходил отец, уже давно умерший.

— Рано тебе, сынок. Подожди год. Ианта должна носить траур по своим родителям. Так делали всегда. Мы все ждали, и ты подожди. Год быстро пройдёт, не позорь род...

Читать продолжение: https://author.today/reader/487913