Безграмотный редактор для простой публики
Автор: Владимир ГришинОдним из реальных действующих лиц в цикле «Репортер с Хитровки» стал Николай Иванович Пастухов, редактор газеты «Московский листок».
Вот что о нем пишет В.А. Гиляровский:
Это — яркая, можно сказать, во многом неповторимая фигура своего времени: безграмотный редактор на фоне безграмотных читателей, понявших и полюбивших этого человека, умевшего говорить на их языке.
Безграмотный редактор приучил читать безграмотную свою газету охотнорядца, лавочника, извозчика, трактирного завсегдатая и обывателя, мужика из глухих деревень.
Мало того, что Н. И. Пастухов приучал читать газету, — он и бумагу для «Листка» специальную заказывал, чтобы она годилась на курево.
Из-за одного этого он конкурировал с газетами, печатавшимися, может быть, на лучшей, но негодной для курева бумаге, даже это было учтено им!
Интересовался Н. И. Пастухов для своего «Листка» главным образом Москвой и Московской губернией.
— С меня Москвы хватит, — говорил он. Интересовался также городами, граничащими с ней, особенно фабричными районами. Когда он ездил на любимую им рыбную ловлю, то в деревнях и селах дружил с жителями, каким-то чутьем угадывая способных, и делал их своими корреспондентами.
— Да я малограмотный!
— На что мне твоя грамотность. У меня на то корректора есть. Ольга Михайловна все поправит! Ты только пиши правду, соврешь — беда будет!
И давал в кратких словах наставление, что и как писать.
Николай Иванович Пастухов родился 28 июля 1831 года в городе Гжатске Смоленской губернии (ныне Гагарин) в небогатой мещанской семье. Из-за тяжелого материального положения ему пришлось рано оставить учебу и начать работать.
К 25 годам он сменил множество занятий: был «мальчиком на побегушках», служил при винных откупах. При этом много читал и даже пробовал писать стихи. В конце 1850-х переехал в Москву, где трудился на почте, развозил корреспонденцию, а также выступал в балаганах, показывая фокусы.
В 30 лет он открыл небольшой кабак у Арбатских ворот. Это стало поворотным моментом в его судьбе: среди посетителей были студенты Московского университета, в том числе будущий знаменитый адвокат Федор Плевако, которые подрабатывали хроникерами в газетах. Пастухов начал собирать для них городские новости, увлекся репортерской работой и практически перестал заниматься своим заведением.
С помощью Плевако попал в редакцию «Московских ведомостей». С этого времени началась его журналистская карьера. Он писал для разных изданий заметки о происшествиях, едкие фельетоны и очерки, часто под псевдонимом «Старый знакомый».
В 1881 году по совету Плевако Пастухов основал газету «Московский листок», ориентированную на простых горожан — слуг, лавочников, ремесленников. Чтобы привлечь малограмотную публику, он печатал номер на бумаге, которую можно было использовать для курения. Газета отличалась народным содержанием, в ней публиковались фельетоны, детективные романы с продолжением, городские слухи. При этом издание защищало простых людей: именно «Московский листок» рассказал о трагическом пожаре на Морозовской фабрике, после чего условия труда рабочих улучшились.
В газете с первых дней работал Владимир Гиляровский, считавший Пастухова своим учителем. Благодаря энергичности издателя и оперативности издание быстро завоевало популярность. Тираж «Московского листка» вскоре достиг 40 тысяч экземпляров, а его создатель из мещанина, прошедшего суровую школу жизни, превратился в известного журналиста и благотворителя.
Вот один из эпизодов романа, где действует Николай Иванович:
Мы говорили в стороне у окна, когда в комнату стремительно вошел Федор Константинович. Почему стремительно? Ну, он распахнул дверь, сделал несколько быстрых шагов, резко выдвинул стул и тяжело рухнул на него. Бледный, хотя на улице мороз, а он явно шел очень быстро.
– Что с вами, Федор Константинович? – первой опомнилась Алина, – вам нехорошо?
– Ах, деточка, – вообще заместитель Пастухова не был замечен в фамильярном обращении, значит, что-то нарушило его равновесие, – мне не хорошо, но не в физическом смысле. – Он помолчал. – Господа, произошло что-то ужасное.
Все уже столпились вокруг: всем хотелось узнать, что же такое могло произойти.
– Да не томи, Федя, – на правах друга поторопил своего зама Николай Иванович.
– Я только из Знаменского переулка. Так вот, господа журналисты, этой ночью в доме Соловово совершено жуткое преступление. Оно затмит все предыдущие наши истории. Убито семейство Зерваницких. Это какая-то расправа, месть, маниакальная ярость. Я сам не видел, кругом полиция, никого не пускают. Даже мой знакомый, полковник Вельго не то, что не позволил, отправил меня за оцепление. Меня! Уже и градоначальник прибыл, кареты скорой помощи стоят. Фантасмагория!
– Почему расправа? Отчего не пускают? Мало что ли в Москве убийств? – донеслись голоса сомневающихся.
– Немало, но таких не было: уж я повидал на своем веку всякого. Мне удалось на минутку заглянуть в парадное: по лестнице кровь стекает ручейком. – Федора Константиновича передернуло. – Одиннадцать человек, – понизив голос произнес он. Двое совсем малютки. Гувернантку с горничной тоже зарезали. Вчера там был большой семейный праздник: именины хозяйки, Марии Константиновны, богатейшей женщины, вдовы. Приехали все ближайшие родственники: сыновья, один студент, другой гимназист, дочь со своим мужем и детьми. Дворник забеспокоился после обеда, когда понял, что из дома с утра никто не выходил. Решился проверить, а там всюду мертвецы. В постелях лежат, а кровь по полу течет.
Алина, кажется, готова была упасть в обморок. Она стояла с широко открытыми глазами, а при упоминании малюток, ухватилась за стол.
– Так, ты не нагнетай, может, это все и не так страшно, – выразительно посмотрел на друга Пастухов.
– Может, – кивнул он, – но,...
– Вы, Алина Романовна, ступайте-ка домой, рабочий день почти уже окончен. Да не рассказывайте никому про услышанное пока. Я сам пойду в участок, мне расскажут, а завтра уж все в газете прочтете.
Она взяла пальто и вышла за дверь. Только не думаю, что домой пошла: наверняка к отцу в типографию, что в соседнем здании.
Избавившись таким образом от впечатлительной барышни, Николай Иванович принялся распоряжаться: все, у кого были связи в полиции, скорой помощи, в управе, должны были собрать сведения.