Открывашка

– Здравствуйте! Вы наверно обознались, товарищи. Я, конечно, Алексей и батю Иваном звали, есть такое, тут не поспоришь, но я, точно не тот, с кем вы хотели поговорить. Вот, стопудово, не тот. Вы только зря время на меня тратите. Я человек маленький, безвредный и никому не нужный. А на лавочке мы больше читать не будем и вообще уже уходим, – заюлил Леха, надеясь, что может удастся смыться.

Главный снова вопросительно, но уже немного с угрозой в бровях, глянул на Михалыча.

– Лёха, ты что устраиваешь такое? Ты что, занятым людям голову морочишь? Устроил, понимаешь, ромашку: тот, не тот! – Вдруг взвился предводитель читателей, словно его поймали на несправедливом распределении купленных книг. – Расскажи толком товарищам, что и как умеешь делать. Про талант свой поведай подробно. Почему решил этим заняться и какие планы строил в будущем. С самого начала рассказывай и ничего не скрывай, мы, если что поправим, да мужики?

Мужики, отводя глаза от товарища, грустно согласились, что обязательно поправят, если Леха вдруг что-то нечаянно перепутает.

«Что за люди такие? Обязательно надо стучать, и неважно кому. Бабка уголовникам сдала. Михалыч этим товарищам меня слил. Со всех сторон обложили, жизни никакой», – тоскливо подумал Леха, но вслух ничего не сказал.

Михалыч, видимо, решил, что Леха молчит, потому что колеблется, колоться ему или нет, и усилил натиск.

– Ну а как ты хотел, Лёха? Это тебе не шутки. Не книжки в общественном месте читать, дело посерьезнее будет, штрафом не отделаешься. Ты вон какие эксперименты проводишь, говорят, уже на людях опыты ставить начал, вот товарищи и заинтересовались.

Леха понял, что про Тамару тоже откуда-то стало известно, но продолжал молчать. Он даже не из упрямства молчал, а из растерянности, но Михалыч снова не так его понял.

– Ты пойми, мы же тебе добра желаем. Хотим, чтобы ты не оступился и понял, что нельзя такие вещи без согласования и приказа сверху делать. Людей на свободу выпускаешь, а ведь не тебе решать, где она, эта самая свобода находится, и отчего ты можешь освобождать. Ты вот Тамару свою от мужского внимания только можешь освободить, да и то по нынешним временам неправильно это будет, потому как сказано: рождаемость повышать надо. Можешь повышать или не можешь – это другое дело, но, будь добр, постарайся. Главное не победа, главное участие.

Леха снова не сказал ни слова. На этот раз он силился вспомнить, почему у них с Тамарой детей не было. Когда-то он точно знал причину, и, кажется, даже переживал из-за этого, но со временем забыл.

– Вот ты говоришь людей освобождать, – Продолжил Михалыч, а Леха аж задохнулся от несправедливости обвинения.

– А вдруг ты решишь кого не надо освободить? Верно же я говорю, товарищи? – Обратился Михалыч к главному в пальто.

Главный одобрительно мотнул короткостриженой башкой

– Смирись, Леха, они власть, и выкладывай все как есть, а то смотри у меня, – ободренный кивком главного перешел к угрозам Михалыч.

Главный, кажется, решил, что предварительных ласок достаточно, и повелительно поднял руку. Отчего Михалыч сразу захлопнулся, сделал рукой что-то похожее на пионерский салют и присел на лавочку к остальным мужичкам.