Луногорск 2. Глава 3

Глава 3

Первое правило при появлении омоновцев – на максимальной скорости спикировать на пол и положить руки на голову. В противном случае любой замешкавшийся рискует войти в прямой боевой контакт с ближайшим омоновцем и дважды получить от него в подарок сильнейший ушиб всего себя. Денис с гордостью отметил: ему на комфортное падение хватило примерно полсекунды. Виктор упал за секунду, Геннадий Георгиевич плавно опустился за три, а Полина слилась со стеной и просто исчезла из виду. На месте остался только боец. Он, конечно, дергался изо всех сил, но ничего не мог поделать: упасть не получалось. Причина была уважительной: его привязали к креслу прочным альпинистским тросом, и единственное, что боец мог сделать в таких условиях – смотреть на омоновцев большими жалобными глазами обиженного кота из детских мультиков. Стратегия оказалась удачной.

– Немедленно освободить пленника! – приказал старший омоновец.

– Он не пленник! – подал голос Геннадий Георгиевич, а чтобы его никто не вычислил раньше времени, сделал это чревовещательно и совершенно не шевеля губами. – Это псих, ему в больницу надо!

– Это тебе в больницу надо! – возмутился боец, продолжая смотреть на мир большими глазами. – Они врут! Я пленник, и еще какой! Освободите меня! Видите, как меня захомутали?! Это они психи!

– Понятые, войдите! – потребовали омоновцы. Видеокамеры на голове каждого из них фиксировали все происходящее в HD–формате. Позже, при необходимости, можно было устроить перекрестный просмотр или соединить все съемки в один объемный фильм – эта технология была пока еще секретной, но уже почти разрешенной к использованию в мирных целях гражданскими лицами. Понятые вошли и синхронно ошарашились увиденным.

– Чуете, чем пахнет? – спросил их омоновец.

– Смертью? – испуганно переспросили понятые.

– Картошкой, – укоризненно не согласился омоновец. – А самое главное – убойно воняет какой–то бормотухой.

– Это элитный ром, – обиделся Геннадий Георгиевич, – и конкретно тебе ради него придется пахать два месяца! Как минимум!

– Ага, – кивнул омоновец. – Все понятно: купили задорого, передегустировали лишку и устроили тут гульбище, стрельбище и пьяное позорище!

Понятые осуждающе закивали.

– Я давно заметил: чем дороже алкоголь, тем необычнее последствия, – сказал понятой.

– С чего вы взяли? – удивился омоновец.

– А разве наши звезды творят всякую дичь на трезвую голову? Явно же деньги на элитные напитки есть.

– Ну–у–у… – омоновец с умилением посмотрел на понятого и решил не говорить ему о модных в звездной среде порошках. А то мало ли какой разрыв шаблона произойдет? – Не исключаю, что у них в организме своей дури хватает, но особо на это не рассчитываю… Допинга у них больше, чем в профессиональном спорте. А вы, кстати, из какого города к нам приехали, не подскажете? Выйду на пенсию, к вам перееду.

Понятной открыл было рот, чтобы произнести название города, но…

– Эй! Мы тут все ни в одном глазу! – воскликнул оскорбленный Денис, и название так и не прозвучало. – Просто облили ромом секретную информацию, чтобы быстрее ее уничтожить.

– Хм… Это крайне оригинально, но зачем? – удивился омоновец. – Никогда не думал, что ром уничтожает информацию... Обычный шредер уже не катит?

Денис не нашел, что ответить. Омоновец прошел по кабинету, провел ладонью по пулевым отверстиям в гипсокартонной стене и просунул палец в одно отверстие.

– Калибр 7,62! – сделал он вывод и потянул палец обратно. Палец застрял. Омоновец удивился, чуть вытаращил глаза и подергал палец посильнее. Выдернул с третьей попытки, сдул с пальца остатки гипсовой пыли и заглянул в отверстие правым глазом.

– А вдруг оттуда карандашом ткнут? – предположил Виктор. – Вы не боитесь?

Омоновец скосил взгляд на лаборанта и на всякий случай отодвинулся от отверстия.

– Вы кого–то там замуровали? – деловито поинтересовался он.

– Нет.

– Тогда не говорите глупости, – потребовал омоновец, – или я сделаю вывод, что вы облили ромом не только бумаги, но и собственные внутренние органы.

– Я люблю внутренние органы! – уважительно сказал лаборант. – Они нас защищают!

– Я сейчас зарыдаю от умиления, – пробормотал Денис. – Почему я к себе такого отношения на замечал!

– Ты не из внутренних, – уточнил Виктор, – ты вневедомственный.

– Собака ты женского рода, – укоризненно ответил Денис.

– Эй! Меня освободят или нет?! – сделал официальный запрос боец. – Мне тут больно и обидно, между прочим! А вам хоть бы хны!

– Это псих, его нельзя освобождать! – снова предупредил Геннадий Георгиевич. – Он считает, что прибыл к нам из будущего, чтобы победить мегакорпорацию.

– Скайнет?

– Жуть какая…Нет, «Розопони», – пояснил боец. – Розовые пони, сокращенно.

Представшие мысленному взору присутствующих сверкающие ультрасовременные небоскребы корпорации терминаторов сменились разноцветной игровой площадкой уровня средней группы детского садика. Огромной мегаплощадкой корпоративного гиперсадика.

– Неожиданно, – прокомментировал омоновец. - Я представлял мрачные антиутопии несколько иначе.

– Я же говорил, что он псих, – сказал Геннадий Георгиевич. – Какая серьезная корпорация назовется подобным образом?

– С вами трудно не согласиться, – ответил омоновец, подошел к бойцу и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Я за собственников корпорации не в ответе, – недовольно буркнул боец. – Они работают на ультрапозитиве, мегаплюсах и детских мечтах. А розовые пони – это мимишечки, обнимашечки и всё такое в блестках–стразиках.

– Буэ, – неопределенно высказался Виктор. Возможно, из–за того, что он переел картошки, но это не точно.

– Инфантильные переростки и реп… – Геннадий Георгиевич захлопнул рот, чуть было не ляпнув про рептилоидов в руководстве корпорации.

– «Реп» что? – не понял омоновец.

– Реп, и всё. Просто реп, – нашелся Геннадий Георгиевич.

– Причем тут рэп? – омоновец строго посмотрел на директора. Тот подумал, взаимно строго посмотрел на омоновца.

– Звучит повсюду! Надоело! – прорычал Геннадий Георгиевич. Может быть, именно из–за этого рэпа рептилоиды сразу все поняли про человечество и правильно сделали, что подобрали мегакорпорации такое название. Хотя, скорее они сделали это из–за современной попсы. Или сами выдумали. Рептилоидный рэп для настоящих рептилий. Они могут.

В воображении директора появились крокодилы, многоголосым хором читавшие телегу остолбеневшим аллигаторам.

– Не рычите. Вернемся к нашим баранам, – согласился омоновец. Он был опытным бойцом и понимал, когда стоит остановиться, чтобы не надавить на мину и не взорвать ситуацию ко всем чертям.

– Я не баран! – возмутился боец.

– Это мы не бараны, – не согласился Денис. – А вот ты как раз он. Вылитый.

– У меня рогов нет.

– Придет время, поставим, – пожал плечами Виктор. – Делов–то. Кстати, а вот автоматы у них обычные и без встроенных детских песенок. Даже странно.

– Не стоит доводить будущее до абсурда, – подметил Геннадий Георгиевич. – Если оно существует, умных людей там еще хватает.

– Вы о чем сейчас? – заинтересовался омоновец.

– Неважно, – отмахнулся Геннадий Георгиевич. – Давайте строго по делу.

– Ну, давайте, раз вы так решили, – кивнул омоновец. – Что здесь произошло?

– У меня есть видеозапись, – в кабинет вошла Полина. Минуту назад она неуловимым ниндзя незаметно выбралась из кабинета и отправилась за файлами камер видеофиксации. Омоновец резко выпрямился и развернулся к ней лицом.

– Вы кто?

– Секретарша. Для вас Полина Геннадьевна. И у меня есть неопровержимые доказательства вины этого молодого человека.

– Показывайте... Полина Геннадьевна, – омоновец широким жестом указал на ноутбук директора. Геннадий Георгиевич открыл крышку и ввел пароль. Экран засветился. Полина вставила флешку в разъем, открылась папка с файлом.

– Я тоже хочу посмотреть! – попросил боец. – Я хорошо выгляжу? Не покажете, я подам на вас в суд за абьюзное видео!

– Да хоть в Спортлото! – отозвался Геннадий Георгиевич. - Или что у нас там?

– Всё лото запрещено! - гневно воскликнул боец. - Это мошенники: они много лет в качестве выигрыша возвращали игрокам только стоимость билета!

– В наше опасное время вернуть свое – это уже выигрыш, – кивнул Денис. – А вот мошенников реально развелось, в спам–листе места не хватает.

– Подкатите бойца поближе, – попросил коллег омоновец, – пусть посмотрит.

Коллеги подвезли бойца к столу и сами столпились рядом. Полина включила запись, и присутствующие увидели, как боец с автоматом вышел из–за кадра, а потом развернулся и набросился на секретаршу с автоматом. Точнее, как бился с ней, словно со стихией, и неуклонно сдавал позиции. У понятых глаза на лоб полезли, а омоновец бросил крайне задумчивый мимолетный взгляд на вроде бы хрупкую секретаршу, и только сейчас понял, что кубки и дипломы в кабинете секретарши являлись не просто декоративными украшениями.

– Эх, жаль, с одной камеры снято! – вздохнул омоновец. – Тут бы съемку с пяти–шести точек, и потом смонтировать в боевик. На уровне гонконгских будет!

– Я же говорил! – поддакнул Денис. – Позвоним Джону Ву?

– А на гонконгском балакать умеешь? – поддел Виктор.

– На каком?! – возмущенно проговорил Денис. - Ты фантазируй, но лишку не придумывай!

От развития беседы относительно используемых в Гонконге языков охранника и лаборанта отвлекло завершение записи. После того, как команда одолела бойца и привязала его к директорскому креслу, видео пошло по второму кругу, но омоновец остановил его ко всеобщему недовольству.

- Эй! Давай еще раз! - потребовали понятые, но омоновец строго на них посмотрел, и понятые вынужденно передумали.

– Значит, так все и было? - спросил он.

- Именно так, – подтвердил Геннадий Георгиевич. – Ни одним кадром не соврали! И на видео даже интереснее.

– Но это не все! – возмутился боец. – Потом прибыли чужие и отняли документы! Теперь нам всем белый пухозверь!

– В смысле, песец? – уточнил омоновец.

– Так нельзя его называть, – укорил его боец. – Это нетолерант и абьюз бедного животного. Белый северный пухозверь!

Омоновец и Геннадий Георгиевич переглянулись. Геннадий Георгиевич развел руками: я же говорил, он псих! Омоновец кивнул.

– Отвозите его, парни! – скомандовал он коллегам. Омоновцы подошли к бойцу. - В отделении поговорим основательнее и без спешки.

– Одну минуту! – остановил их Геннадий Георгиевич: играть, так по–крупному. – Этот человек украл у нас прототип боевого костюма, я прошу вернуть его в институт.

У бойца от наглости директора глаза на лоб полезли.

– Это не ваше! – воскликнул он.

– А чье же еще? – неподдельно удивился Геннадий Георгиевич. – Конечно, наше, от и до!

Омоновец пристально посмотрел на бойца. Ему давно не приходилось так смотреть на разных людей в одном месте.

- Вы уверены? - спросил он.

- Абсолютно! - воскликнул боец. Омоновец перевел взгляд на директора.

- Что вы на это скажете?

- Могу вас заверить, - убеждающе заявил Геннадий Георгиевич, - что этот костюм еще никогда не перевозился за пределы института! Проверьте видеозаписи за последние полгода. Я открою вам доступ.

Боец на пару секунд растерялся, но быстро придумал, как доказать правдивость своих слов.

– Если это институтское изобретение, покажите чертежи и документы на технологию! – потребовал боец. Омоновец вопросительно посмотрел на директора.

– Он прав. Посмотреть на документы не помешает.

Директор еле заметно усмехнулся: любители интриг пытаются обскакать профессионала. Забавно.

– Как только снимем с них гриф секретности, так сразу, – пообещал Геннадий Георгиевич. – В данный момент у вас нет допуска.

– Даже так... Тогда снимите костюм сами, – предложил омоновец. Боец засмеялся: Геннадий Георгиевич и шлем едва снял, что уж говорить о целом костюме?! Но Геннадий Георгиевич уверенно подошел к бойцу и ловко отстегнул сперва правый, а затем и левый рукава.

– Удобно, когда замки однотипные, – прокомментировал он. Боец прорычал в ответ что–то нечленораздельное и вскоре остался в мирной и безопасной футболке и не менее мирных спортивных брюках. Ни дать, ни взять, обычный хипхопстер, каких становилось все больше и больше в последнее время. Боевой костюм аккуратно разложили на полу.

– Я буду жаловаться! – боец был явно недоволен. Воспитанный книгами о попаданцах, он в глубине души рассчитывал на совершенно другой прием: ждал, что примитивные люди недавнего прошлого склонятся перед ним и поднесут на блюдечке ключи от города, сейфов и дамских сердец, но люди оказались какими–то не такими. И вместо ключей от города поднесли мордобой и наручники. Причем, не именные золотые, а банальные из нержавеющей стали. А еще бронекостюм отняли. Одно слово: сволочи!

– У нас так не делается, – ответил омоновец.

– У вас не принято жаловаться? – изумился боец. – Да как вы живете, вообще?! Нытье спасает мир от драк и побоищ!

– Неправильная постановка вопроса, - уточнил омоновец. - Мы назначим вам адвоката, и он будет профессионально жаловаться на судьбу вместо вас.

– Это еще зачем? - удивился боец. - Я и сам справлюсь!

– Вряд ли. У адвоката значительный опыт и багаж душераздирающих историй, а у вас примитивные детские стенания. Их никто не станет слушать, - пояснил омоновец. Понятые дружно кивнули в знак согласия. - Уведите.

Омоновцы подхватили озадаченного бойца под руки.

– Меня убьют! – воскликнул боец. – Теперь меня точно убьют!

– Кто? – спросил омоновец.

– Корпорация! Я слишком много знаю!

– Что–то я этого не заметил, – омоновец внимательно посмотрел на бойца. – Вы не рассказывали ничего такого, за что транснациональные корпорации предпочитают убивать свидетелей.

Боец мрачно на него посмотрел, но в этот раз решил промолчать. Омоновцы подхватили бойца под нетолерантные белые руки и повели из кабинета прямиком в автозак.

– Вы должны меня вытащить! – напоследок крикнул боец директору, и дверь за ним захлопнулась.

– Конечно, должны, – кивнул Виктор закрывшейся двери, – это ж такая заноза в заднице… пока не вытащить, не присядешь.

– Зато он точно присядет, – подметил Денис. – И надолго.

– Проблемы занозы задницу не волнуют, – буркнул Виктор.

– Скорее, наоборот, – поправил Денис. – На занозе сидеть больно. Я знаю.

– Жаль парня, – сказала Полина. – Он же не злодей, если подумать.

– Если подумать, он просто дебил, – бесцеремонно ответил Геннадий Георгиевич. – Кто же решает такие сложные вопросы простым нахрапом? Даже игры в стиле «пан или пропал» давно вышли из моды. И не просто так это сделали. Всё, расходимся. Перекур.

– Мы не курим.

– Да мне пофиг.

Все кивнули и разошлись. Геннадий Георгиевич прилег на диванчик в углу кабинета и закрыл глаза: давно не получал такого заряда эмоций, нужно было принять все случившееся и успокоиться, и короткий сон подходил для подобных целей как нельзя лучше. Но во сне ахинеи стало значительно больше, чем в реальности.