Выбор без выбора: испытания Посвящённых в Египте
Автор: Воронин А.В.На следующее утро, едва солнце поднялось над Нилом, заливая реку золотом, на террасе появились Гамаль и Фатима. На этот раз они были в традиционной местной одежде.
— Совет Старших принял решение, — без лишних приветствий объявил Гамаль. — Слова ничего не весят в нашем мире. Намерения легко скрыть за вежливыми улыбками. Вы пройдёте проверку на чистоту помыслов.
— Какую ещё проверку? — нахмурилась Лена, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога.
— Индивидуальную, — отрезала Фатима. — В группе вы компенсируете недостатки друг друга, как части одного механизма. Но мы разделим вас. Каждый пройдёт своё личное испытание в городе, среди обычных людей, которые понятия не имеют о скрытой архитектуре мира. Вы должны будете решить возникшие проблемы, не нарушая Баланс Маат.
— Но мы ведь даже не знаем арабского, — справедливо и резонно заметил Андрей. — Как нам взаимодействовать с людьми?
— Вам не понадобится знание языка, чтобы сделать правильный выбор, — усмехнулся Гамаль, и в его глазах блеснул странный огонёк. — Собирайтесь. Машины ждут внизу.
Через десять минут их рассадили по пяти разным автомобилям. Андрей успел лишь коротко кивнуть Лене на прощание, прежде чем дверца его экипажа захлопнулась.
Влада высадили на окраине шумного местного рынка, вдали от туристических маршрутов. Высокий полноватый мужчина, сопровождавший его, указал на заваленный мусором переулок между пыльными кирпичными домами и сухо произнёс:
— Никакой силы. Никаких проявлений твоего внутреннего воина. Иди и смотри.
Влад надвинул на глаза тёмные очки и шагнул в зловонную тесноту. Воздух здесь пах гнилыми овощами, жареным маслом и нечистотами.
Пройдя пару десятков метров, парень услышал глухие удары и издевательский смех. Завернув за угол, он увидел типичную для трущоб картину — трое крепких местных парней в грязных майках загнали в тупик пожилого торговца. Тележка старика была перевёрнута, мандарины ярко-оранжевыми пятнами раскатились по пыльной брусчатке.
Один из парней схватил торговца за грудки и с силой швырнул его на кирпичную стену. Старик охнул и медленно сполз на землю, держась за рёбра и прерывисто дыша.
Внутренний "интерфейс" Влада мгновенно вспыхнул ярко-красным. Адреналин привычно ударил в кровь. Показатели ярости скакнули вверх, требуя выхода. Эти ублюдки сейчас просто забьют деда ради пары мятых купюр. Инстинкты вопили: "Вмешайся! Сломай им руки, чтобы они больше никогда не смогли их поднять на того, кто заведомо слабее!".
Но в голове навязчивым эхом звучал голос Гамаля: "Никакой силы". Если он сейчас использует даже не толику своих способностей, а простую физическую массу, он явно провалит тест.
Старик на земле тем временем поднял взгляд на Влада. В них была нечеловеческая мольба. Один из хулиганов уже замахнулся ногой для удара по рёбрам лежащего.
Влад стиснул зубы до хруста, чувствуя, как под кожей перекатываются узлы мышц...
Ирину Викторовну привезла к заднему двору местной государственной больницы пожилая египтянка. Здание выглядело удручающе: облупившаяся краска, треснувшие стёкла, запах дешёвых антисептиков.
— Твоя задача внутри, на первом этаже, — тихо сказала местная — очевидно, коллега Ирины, глядя в сторону. — Но помни, Целительница: баланс жизни и смерти выверен веками. Забирая неизбежное у одного, ты тут же передаёшь эту тяжесть кому-то другому поблизости. Древний закон сохранения.
Ирина вошла в душный, плохо освещённый коридор, забитый людьми в ожидании помощи. Её дар немедленно начал сканировать окружающих. Жёлтые, красные, серые ауры, — весь спектр человеческого страдания, боли и хрупкой надежды.
В самом углу на обшарпанной деревянной скамье сидела пожилая женщина, из последних сил поддерживавшая молодого мужчину. Тот прерывисто дышал, а его лицо приобрело сероватый оттенок.
Ирина видела: у него тяжёлое внутреннее кровотечение, жизнь буквально вытекает во внутреннюю полость. Счёт шёл на минуты. Для неё это казалось понятной задачей — пара минут направленного энергообмена, и ткани восстановятся.
Она уже сделала шаг навстречу, когда дар заставил её замереть. Энергетические контуры пожилой женщины и умирающего мужчины в этом тесном пространстве сплелись в плотный, неразрывный узел. Родственная связь превратила их ауры в сообщающиеся сосуды.
Если Целительница сейчас вольёт свою силу в мужчину, она создаст мгновенный вакуум в локальном потоке жизни. И этот вакуум немедленно вытянет остатки энергии из той, кто сидит рядом. Её изношенное сердце не выдержит такого резкого оттока. Спасти одного — значит оборвать нить другого.
Мужчина хрипло выдохнул, и его глаза начали медленно закатываться...
Сергея Николаевича оставили возле древних каменоломен, где лежал знаменитый Незаконченный обелиск. Солнце палило нещадно, несмотря на февраль. Молчаливый хмурый водитель просто указал рукой на зону археологических раскопок, скрытую от туристов высокими ограждениями, и уехал.
Историк подошёл к самому краю глубокого котлована. Внизу работала группа из пяти местных рабочих — они крепили тяжёлые тросы к массивной гранитной плите, которую пытались поднять с помощью старой ручной лебёдки и системы блоков. Хранитель Знаний опустился на колени и коснулся нагретого камня у края обрыва.
Память Места вспыхнула в его сознании с невероятной чёткостью, рисуя картины прошлого. Он увидел то, что было скрыто под плитой, которую пытались поднять рабочие. Там находилась абсолютно целая, не разграбленная капсула времени — небольшое помещение с уникальными фресками и свитками, способными полностью перевернуть нынешнее понимание истории Древнего мира. Величайшее открытие века.
Но в следующее мгновение дар показал ему физику предстоящего момента. Стальная ось одного из верхних блоков уже надломилась внутри механизма от усталости металла. Как только плита оторвётся от земли, блок сорвётся и рухнет прямо на рабочих. Пять смертей в обмен на древние свитки.
Сергей лихорадочно оценивал ситуацию. У него не было способностей воздействовать на материю напрямую. Но Память Места услужливо подсказала чисто механический выход. В паре метров от него, под слоем строительного мусора, скрывался заржавевший рычаг экстренной блокировки лебёдки. Если рвануть его прямо сейчас, барабан заклинит, и плита не успеет подняться на опасную высоту.
Но этот резкий, сокрушительный рывок создаст в скальной породе ударную вибрацию, которая неминуемо обрушит хрупкие своды скрытой камеры внизу. Бесценные знания превратятся в пыль навсегда.
Ворот натужно заскрежетал, выбирая последние сантиметры слабины. Плита дрогнула, поднимая облако пыли...
Лену Фатима лично доставила на шумную набережную Нила, к стоянке местных паромов. Девушка чувствовала себя отвратительно без привычной поддержки Андрея. Эмоции сотен людей — жадность торговцев, усталость рабочих, праздность редких туристов — давили на её щиты, заставляя голову кружиться.
Она стояла у самой кромки воды, когда на её радары внезапно обрушилась волна такой концентрированной, чёрной боли, что Эмпат едва устояла на ногах, схватившись за поручень.
Источником оказалась молодая девушка в европейской одежде, стоящая у самых перил отходящего от пирса парома. Её аура буквально кричала о полнейшем, беспросветном отчаянии и нежелании жить. Лена видела, как девушка уже перелезает через ограждение, готовясь броситься вниз, прямо под мощные винты соседнего теплохода.
Лена попыталась послать ей мягкий импульс спокойствия, но наткнулась на глухую, непробиваемую стену острого психоза. Эмоции самоубийцы были замкнуты в бесконечный цикл. Добраться до неё физически Лена никак не успевала — паром уже отошёл от берега на несколько метров, и между ними закипала грязная вода Нила. Был лишь один верный способ остановить её.
Лена знала, как вывернуть свою эмпатию наизнанку. Она могла послать резкий, концентрированный импульс животного, парализующего ужаса. Заставить мозг девушки поверить, что в воде её ждёт не избавление, а вечная, чудовищная агония в когтях монстров. Это остановит её, парализует мышцы, заставит отшатнуться назад, но ментальный удар нанесёт непоправимую травму, навсегда сломав психику человека.
Девушка на пароме отпустила перила одной рукой и закрыла глаза, делая последний вдох...
Андрей оказался в узком техническом переулке в старом квартале, расположенном значительно ниже уровня системы распределительных каналов Нила. Гамаль, оставивший его здесь, напоследок бросил через плечо лишь несколько фраз.
— Не трогай законы физики. Вода должна сама найти свой путь. Помни о векторах.
Якорь быстро оценил обстановку. Его разум заработал в режиме вычислительной машины. В конце переулка находился старый распределительный шлюз. И он был неисправен. Тяжёлая заслонка заклинила из-за попавшего в стальные шестерни куска толстой арматуры. Вода из переполненного канала с рёвом переливалась через край, быстро затапливая низину.
Здесь располагались бедные жилые дома из необожжённого кирпича-сырца. Грязный поток уже заливал пороги лачуг. Ещё минут десять, и вода окончательно подмоет хрупкие фундаменты, обрушив тяжёлые стены прямо на головы кричащих внутри женщин и стариков.
Разум Андрея мгновенно разложил ситуацию на векторы сил и напряжений. Ему даже не нужен был Ключ. Достаточно было одного чёткого волевого усилия, чтобы на мгновение переписать предел текучести металла в заклинившей шестерне. Арматура лопнет как тонкое стекло, заслонка под собственным весом упадёт вниз, и вода вернётся в русло. Это займёт всего секунду.
Но это стало бы прямым нарушеним условия Гамаля — грубое вмешательство в физику текущей реальности, переписывание базовых законов. Если он это сделает — он покажет египтянам, что чужаки не умеют соблюдать правила и не уважают местный баланс. Команду выгонят из страны в тот же час, и они навсегда потеряют доступ к Эдфу.
Уровень воды в переулке поднялся ещё на ладонь, с треском снося хлипкие двери ближайшего дома, откуда неожиданно донёсся детский плач...
______
Энтроверсум. Книга 3 — Сети Энтроверсума