Совет по спорному вопросу

Наверное, каждый автор, как только после окончания романа, повести или даже рассказа схлынет эйфорическое "ура, дописал!",  начинает смотреть на своё произведение критично. С позиций более беспристрастной оценки и с холодной головой. Если, конечно, он не графоман, которому всё в собственном исполнении нравится априори.

Не избежал данной ситуации и я. В этой связи, исповедуя принцип "свой собственный текст беспристрастно не оценишь, а корректура с редактурой должны осуществляться сторонним профессионалом (профессионалами)", я отдал книгу "Проклятие Пандоры" на редакторскую правку. Потому как сам вижу, что над текстом, стилем и пр. ещё работать и работать.

И вот буквально пару дней назад я получил правленный вариант. Скажу сразу, что всегда с большим уважением отношусь к любой работе. А уж к работе редакторской или корректорской - вдвойне. Пойди-ка, поразбирай наши опусы... Поэтому, со всем вниманием отнёсся к правкам. Но вышло так, что мы со специалистом не сошлись в одном моменте.

Вот в этом эпизоде (привожу ниже), специалист усмотрел оскорбление девушки со стороны старика. Дескать перепиши. Старик не имел права так себя с девушкой вести. Он хамло. И так нагло разговаривать с девушкой - признак дурного тона и плохого воспитания...

И вот вопрос: действительно ли Старик ведёт себя по хамски с героем-антагонистом, пусть и молоденькой девицей? Очень интересно было бы услышать ваше мнение. Не про стилистике. Её буду править однозначно. По предположительному хамству.

- Вас кто-то обидел?

Обернувшись на голос, Лия увидела странного дедка, пристально смотрящего на неё сквозь стёкла очков. Неизвестно по какой причине, но грубить убогому не хотелось и девица, неопределённым жестом пожав плечами, просто ответила вопросом на вопрос:

- А вы добрый волшебник? Все неприятности устраняете манием руки?

- Для разнообразия давайте будем считать, что злой. И не устраняю, а создаю. Врагам моих друзей.

- Оригинально! - хохотнула Лия, вдруг почувствовав, что настроение несколько улучшилось, поэтому не сопротивлялась, когда старик увлёк её за собой по дорожке, идущей вдоль её дома. Она лишь слабо удивилась, что так безропотно позволяет собою руководить совершенно незнакомому человеку.

- Так всё же, что вас так расстроило, милое дитя? - повторил свой вопрос незнакомец.

Лия хотела уже, совсем как Людмила ей недавно, ответить в том плане, что «так я тебе всё и рассказала», но вдруг встретилась глазами со своим неожиданным спутником. На секунду показалось, что её ударили по голове чем-то тяжёлым, вышибая сознание из-под сводов черепа. Странное оцепенение сковало тело и волю, а мир крутнулся, уходя из-под ног. Через секунду Тернова обнаружила себя стоящей рядом со стариком, крепко держащим её локоть своей, неожиданно сильной рукой, на которую Лия опиралась, чтобы не грохнуться на асфальт.

Наваждение исчезло, и в сознание ворвался скрипучий старческий голос:

- Осторожнее, лапочка, надо под ноги смотреть, чтобы не спотыкаться.

Лия почувствовала боль в ноге и поняла, что она случайно оступилась и подвернула правую стопу. И из-за этого болевой удар шибанул по мозгам, вызвав такое временное помутнение рассудка. Видимо, засмотрелась на прилипчивого старикана и не углядела камень, на который и наступила сдуру, подвернув ногу. Вот она, каменюка, лежит себе преспокойненько рядом, прямо посреди дорожки. Хорошо ещё, что, по всей видимости, старикан успел схватить её за руку, не позволив растянуться на асфальте как какому-то алкашу.

- Ой, спасибо, - совершенно искренне поблагодарила Лия.

- Может, в медпункт? - с сомнением покачал головой старик.

- Нет, не надо, я вот тут рядом живу. Лучше домой.

- Как говорится, воля ваша, - согласился старик, но предложил пересидеть некоторое время на одной из скамеек, пока не пройдёт первая, самая сильная боль.

Лия согласилась, и старик помог ей доковылять до ближайшей. Усадив девушку на скамейку, незнакомец пристроился рядом. Спросил участливо:

- Лучше?

- Да, спасибо, - мотнула головой Тернова.

- Но вы так и не ответили на мой вопрос. Кто же вас обидел?

Неожиданно для себя, видимо происшествие и испытанная боль вывели её из состояния равновесия, Лия вывалила незнакомцу всё: про класс, про лидерство и про конкуренток, которые наступали на пятки. И про новенького, естественно, который много о себе возомнил. Без излишних подробностей и без рассказа о собственном желании навредить конкуренткам при помощи Гарика и его компании, но… почти всё.

- Ну, как говорил классик, это горе – всё не горе, - тихо сказал старик, выслушав её рассказ, - но, может, вы просто пытаетесь играть не свою роль во всём этом спектакле, называемом жизнью?

Незнакомец опять пристально посмотрел на девушку. Лия, задумавшаяся и пытающаяся мысленно крутить его слова и так, и эдак, вдруг спросила, так как ей неожиданно даже для себя самой захотелось советов и ответов, но направленность мысли дедка она не поняла:

- Честно, не поняла. Что значит «не свою роль»? А чью?

- Ну-у… - протянул старик задумчиво… - например, некто пытается казаться совсем не тем, кто он есть на самом деле. Или натягивает на себя личину, которая не его суть, но представляется ему наиболее перспективной для достижения некой поставленной им цели. Вот только цель у него – неправильная. Значит, и личина – чужая.

- Разве такое может быть? - искренне удивилась Лия.

- А почему нет? - вопросом на вопрос ответил старик. - Вот, например, человек хочет достичь положения, при котором будет считаться элитой общества и идёт к этому, приняв линию поведения, какая ему кажется наиболее подходящей… Вот для вас, Лия, - девушка почему-то даже не удивилась, что незнакомец знает её имя, - что есть элита общества? Можете назвать самый главный признак? Или хотя бы один из основных?

Тернова, не удивляясь обращению по имени, удивилась заданному вопросу, ведь ответ очевиден.

- Он должен быть богат и знаменит. Вот это, наверное.

- Богатство, милая моя, понятие многогранное. Оно бывает бренное, а бывает духовное. Вот в вашей семье, ведь есть же деньги. А ваши родители вхожи к городскому руководству. То есть, богаты и знамениты, если брать с большой натяжкой. Так?

- Ну-у, так, - немного подумав, согласилась Лия. Ей почему-то совершенно не хотелось, как это обычно бывало, врать и юлить. Девушку вдруг увлекла предложенная «игра» и на вопросы этого странного незнакомца отвечать хотелось честно и искренне.

- То есть вы – элита общества? - хитро прищурившись, спросил старик.

- Ну-у, - опять протянула Лия, - если так, то да.

- А у Ракитиных, например, есть столько денег и вхожи ли они в те круги, где вращаются ваши родители?

- Нет, не беднота, но денег у них нет. От зарплаты до зарплаты мыкаются и там, где мои родители крутятся постоянно, о них практически никто и не знает. Просто иного круга люди... - искренне ответила Тернова то, что думала по поводу заданного вопроса. При этом где-то на периферии сознания слабо ворохнулась мысль: «с какого перепуга я так откровенна»? Ворохнулась и тут же пропала.

- Тогда почему вы, если элита, так нервно реагируете на эту конкуренцию и ревнуете девчонок, Лику и Люду, к вниманию парней из вашего класса? Они же, судя по вашим же критериям, – никто. Не вашего круга люди. Как и сами эти парни в классе. Ведь они – не элита, коль скоро не богаты и не знамениты. Ни у одного из них нет столько денег и связей, как у вашей семьи. Почему же тогда?

Вопрос вышиб Лию из колеи, и она промолчала, едва не с испугом посмотрев на собеседника. В таком ключе она ситуацию не оценивала.

- Может, - продолжал меж тем старый, - элитарность - это не совсем то, что определяется деньгами и знаменитостью? Вот смотрите, например, в старой России были знаменитые куртизанки. Вы ведь знаете, кто это такие?

Утвердительный кивок Лии, и старик продолжил:

- Я не беру таких, как, например, Прасковья Брюс. Та изначально – светская дама, подруга императрицы. Но иные? Они были знамениты, имели особняки и много денег, но были ли они элитой? Не всякая дворянская семья, например, даже обнищавшая, одобрила бы брак сына с такой «знаменитостью». Хотя среди куртизанок многие могли похвастать знанием нескольких языков и неплохим образованием. Но всё равно… То есть, получается, что деньги и известность – не есть критерии элитарности. Как минимум они не исчерпывающие, не так ли? И это при том, что многие из этих девиц выгодно продавали свою девичью честь за очень хорошие деньги. И были весьма, повторюсь, обеспеченными людьми.

Вот тут Лию как током ударило. Девушка вдруг вздрогнула, словно от пощёчины. Старик говорил так, словно пересказывал её самые затаённые мечты, о которых ему Лия не сказала ни слова. Но создавалось впечатление, что он о ней знает больше, чем она сама. Тернова наклонила голову и опустила веки. Взгляд упёрся в носки туфелек, а в голове зашумело.

«Как так? Какой странный разговор и какой странный собеседник»… - пришла заполошная мысль. Тем более страшная, что Лия чувствовала правоту старика и ущербность собственных рассуждений о предназначении девичьей чести как выгодного актива. Товара на продажу в целях достижения обеспеченного будущего.

Меж тем старик системно добивал Лию, совсем уже потерявшуюся и испуганно смотрящую на него. Ей казалось, что старик бьёт именно по тем местам, где у неё наиболее тонко в её мировоззрении. Разговор шёл не о ней, но, тем не менее, приводимые примеры…

- Возможно, - голос старика звучал спокойно и размеренно, обволакивая и убаюкивая, - элитарность в чём-то другом? И вообще, вы слышали слово «умнота»[1]? Это древнерусское. Знаете его значение?

- Ну-у, - неуверенно протянула Лия, - это когда человек умный, много знает, наверное.

- Вы в школе как учитесь? - вдруг резко сменил тему незнакомец.

- Не отличница, - честно призналась Лия, - но четыре и пять. Без троек.

- То есть знаете много?

- Для своего возраста и необходимого объёма знаний, - скромно ответила девушка, поражаясь сама себе и собственной, несвойственной ей обычно скромности.

- Тогда ответьте на такой вопрос. Вот сейчас никого не удивишь, например, серёжками даже у совсем молоденьких девочек. При этом стремления самих девиц ограничиваются одним желанием: чтобы их было много… Не подскажете, почему?

- Ну, как показатель. Если много, значит, доход позволяет. Денег много. Показатель статуса, - предположила Лия.

- На самом деле очень часто сейчас это обычный рефлекс обезьяньего подражания. Такой рефлекс у девиц некоторых сословий тянется ещё от тех времён, когда стремящиеся попасть в элиты – те же купчихи – просто бездумно калькировали дворянок. Ведь если у дворянок много серёг, то и у них должно быть много. Чтобы не отстать.  Оттуда и пошло такое стремление. Но скажите, а зачем вам много? Ведь сразу все не наденешь? Это будет выглядеть убого и аляписто… Даже вульгарно.

- Я же уже сказала – как показатель статуса и финансовых возможностей. Да и надо их периодически менять, чтобы не приедались.

- Хорошо, пусть, - покладисто согласился старик, - тогда каков критерий при выборе тех же серёг?

- Ну-у, - Лия задумалась всего на пару секунд, - красивые. Дорогие. Из золота с драгоценными или полудрагоценными камнями. Или из иных драгметаллов.

- И всё? - голос старика не имел и тени насмешки, но Терновой вдруг показалось, что незнакомец смеётся над её ответом.

- А сами-то вы как считаете? - обиженно выпалила девушка, по принципу лучшая защита – нападение. - А то вопросы задавать все мастера!

Старик усмехнулся и кивнул.

- Хорошо. Я вас понял… Итак, вы в курсе, что определённый вид серёжек, коль скоро мы о них заговорили, идёт под причёску, под надетую одежду? Они будут разными под платье или брючный костюм. Причём платье на выход, деловое или вечернее. А о коктейльных платьях вы слышали, лапушка? При этом, если взять одну категорию, допустим – вечерних, то серьги тоже различаются по стилю при выборе. Например, от толщины и «тяжести» избранного на платье материала. И если под шёлк, облегчённый хлопок или шифон идут одни серьги, то под парчу или бархат – совершенно другие. Да и сам выбор материала определяется формой и фасоном платья. С длинной юбкой, например, или со всякими там волнами и складками – материалы лёгкие. А для строгих – уже совсем иные, «тяжёлые» и плотные ткани. Это целая наука. 

- Да ладно! Никогда об этом не слышала! Какая разница, из чего юбка? - хмыкнула Тернова с сомнением в голосе.

- А что для вас, например, блузка, блуза и блузон? - продолжал «опрос» незнакомец.

- Ха, чего же тут сложного? Женская верхняя рубашка. Одно и то же, только названия разные в зависимости от того, в каком контексте говорить.

- Между тем, милая моя, это не одно и то же и отличаются по некоторым признакам. Например, по длине, форме воротника или выреза. Но это, конечно, для специалистов. А так-то да. Рубашка женская, верхняя. Одно и то же, - иронично воскликнул старик, - а что тогда батник?

- Тоже женская рубашка… - уже не так уверенно ответила Тернова.

- А зачем тогда все эти сложности? Блузки, блузоны, батники? Говорили бы рубашка и всё? Зачем всё усложнять, не подскажете?

Насмешливые глаза старика словно прорвали некое оцепенение в сознании у Лии, и она вдруг вернулась к своему обычному состоянию, словно развеялся некий морок, заставлявший с вежливостью неимоверной терпеть вопросы этого назойливого незнакомца.

«Да кто он такой, - со злостью подумала Лия, - старый перечник, которого смерть в туалет по-быстрому отпустила, чтобы у неё не нагадил! Какое он имеет право мне тут вопросы задавать»?

Вскочив, Лия презрительно сверкнув глазами, выпалила:

- Да мне по барабану! Этих блузок, батников или блузонов можно сколько угодно купить, если деньги есть. И серёжек тоже. И тогда пофигу, как и что называется. Что захотел, то и одел!

С этими словами Лия, не попрощавшись, пошла к своему подъезду. Тернова в запале даже не обратила внимание на то, что нога, которую она недавно «подвернула», совершенно не болела.

- Надел, лапушка, надел, - тихо прошептал старик, покачивая головой и глядя вслед гордо несущей себя девице. - Одеть можно живое существо, ребёнка, например. А на себя, ту же блузку, платье или серёжки – надевают… Не одевают. Так ты ничего и не поняла… Без денег плохо, но не в них счастье и элитарность. А ты – не элита. В лучшем случае торговка из семьи торговцев. Причём – глупая, хоть и хитрая. И судьба у тебя будет незавидной… Ну, - старик махнул рукой, - хотя бы попытался…

Нарочито покряхтывая, мужчина поднялся со скамейки, кинул ироничный и совсем не стариковский взгляд в сторону как раз взявшейся за ручку двери своего подъезда Терновой, после чего с непонятной усмешкой пробормотал под нос:

- А умнотой тебя на Руси никогда бы не назвали… Хабалка[2]. Не более…

Ссылки:

[1] Умнота в древней Руси – это не об уровне ума или научных знаний. Это о знании правил этикета, умении себя вести и подать в соответствующем слое общества.

[2] Вздорная, грубая, крикливая, нахальная и вульгарная женщина.