О том, чем заканчиваются "внезапные" миропомазания

Что не вошло в главу «Луч» - это ещё одна аналогия.
То, что получившаяся история в чём-то напоминает историю Бригиты, которая пришла в церковь всего-то дать обет девственности (даже не пострижение в монахини), а ушла непонятно кем в околоепископском ранге, это в главе есть.
Зато упоминание о том, что такая история не единична, в текст не влезло.
Взять и внезапно (а то ведь не придёт!) и сотворить с человеком процедуру, которую взять назад не получится - это умели и практиковали, и императорский венец совершенно не мешал.
Вот, например, история Пульхерии, старшей сестры императора Феодосия Второго.
Сначала - была регентшей при брате, причём власть ему передала спокойно. Сценария «Софья и Пётр» не случилось - скорее, брат и сестра вдвоём сражались с кукловодами из придворных партий. Не было бы партий больше одной - вряд ли у них что-то бы получилось. Партий было две.
Одна из них, условно прозападная, продавила принятие Пульхерией того самого обета девственности - и получила вечную ненависть августы. Тогда отказаться от такого обета или уйти из монастыря было практически невозможно. До Феодоры Македонской, которая из насильно постриженной монахини стала императрицей, было ещё лет шестьсот. Сама Пульхерия, правда, тоже смогла пошатнула традицию - но не опровергла. Времена были ещё очень истовые.

В общем, со временем «постригатели» - и сторонники воссоединения двух половин империи поняли, что обмишулились. Пульхерия осталась при власти, сумела завести связи в армии, и всю нерастраченную на семью энергию бросила уже не просто на управление империей, но на укрепление восточной империи, как отдельного от Западного Рима государства. У неё нашлось много сторонников - бюрократия и военная верхушка понимали, что слияние будет не в их пользу, лучшие чины достанутся западникам, а восточников задвинут на вторые роли или вообще выгонят в отставку.

Здесь нужно отметить, что на Западе потеря должности для миллионера плантатора не была ни личной, ни семейной катастрофой - просто замедлением роста родовой славы, то на Востоке, где аристократия жила с жалования (и взяток) - за места дрались, как за последнее.

Почему западники должны были оказаться главней? Потому, что слияние планировалось через брак. У Феодосия Второго была только единственная дочь. Вот её и хотели выдать за императора Запада. Понятно, что при таком слиянии восточная бюрократия и комсостав отправлялись, в смысле повышений, лапу сосать.

Вот они и сгрудились вокруг Пульхерии.

Та оценила.
Ходила с армией в поход (очередную войну с Персией, которую в то десятилетие империя выиграла по очкам, в историографии нередко называют крестовым походом Пульхерии) - кстати, во времена, когда мужчины императоры перестали. Не командовала, но вдохновляла и разделяла тяготы.
Поддерживала своих администраторов и бюрократов.
Вообще, она из регента превратилась в аналог премьер-министра - тянула большую часть государственной работы, и регулярно таскала брату на подпись ворохи папирусных свитков. Западникам, которые сговорились с женой Феодосия - той нравилась идея выдать дочь замуж за западного императора, а не за одного из местных военных, как советовала Пульхерия - нужно было что-то делать с сестрой императора.
Схватку за брак Пульхерия проиграла, брат тоже решил, что император Запада - лучший зять. Это не означало конца всего: было вполне реально посадить после Феодосия на восточный престол не зятя, а кого-то из племянников (или, поскольку у Валентиниана Третьего тоже случились дочери, мужей племянниц). В общем, восточная партия теперь была заинтересована в том, чтобы Феодосий жил подольше - и это тоже могло быть фактором в решении императора. Правда, западники стали заинтересованы, чтобы Феодосий помер первым, поскорей.

Вот тогда они и попробовали внезапное рукополежение - причём не в епископы, а всего-то в диаконисы. Требованиям Пульхерия уже соответствовала: старая дева за тридцать, благочестивая (то, что она искренне ненавидела часть епископата, быть столь же искренне верующей ей не мешало). Но, главное, это было не монашество, и было довольно почётно - высшая должность клира, какую могли занимать женщины, как-никак. За насильственное пострижение сестры Феодосий бы головы поотрывал (и был бы прав и с канонически-церковной точки зрения). А тут, как бы, просто честь оказана... Вот только диакониса, как клирик, должна была подчиняться местному епископу, нравится он ей или нет. Ограничения же, накладываемые статусом, заставили бы её ослабить контроль над правительством.
Так вот.
Пульхерия тогда просто спаслась в город и перешла на нелегальное положение.

Вы себе представляете, каково это - ловить августу-беглянку, которую поддерживает практически вся бюрократия и гарнизон?
В общем, что там ни пели в уши Феодосию об отсутствии сестры, через неделю Пульхерия вернулась. А супруга Феодосия отправилась в ссылку в Иерусалим. Сперва - в почётную...

Партия западников стала терять места, с дел о взятках посдували пыль, и ссылка в Херсонес стала казаться хорошим исходом.
А потом Феодосий вдруг погиб на охоте.
В династии остался один-единственный мужчина - Валентиниан Третий, император Запада.

Вот тогда Пульхерия и совершила финт ушами - вышла замуж за одного из восточных полководцев, Маркиана, сама. Официально - статус священной девы она не потеряла, поскольку обычай духовного брака существовал, и именно такой и был заключён. В поношениях Пульхерии (псогосы, да) конечно, писали, что она обет девства нарушила, но кто там стоял со свечкой?
Детей у Пульхерии и Маркиана не было.
Так или иначе, Восток не просто не воссоединился с Западом, но и официально принял доктрину «хватит кормить Рим». В ближайшие годы западная империя не могла рассчитывать на поддержку Константинополя.
Неудивительно, что после убийства уже Валентиниана его вдова, дочь Феодосия, которую убийца заставил выйти за себя замуж, отправила письмо с просьбой о помощи не в Константинополь, а в Карфаген - королю вандалов Гензериху.
И вандалы пошли на Рим.

В общем, в финале "Моридуна" ещё ничего, лёгкая версия.