Властелин Писек

Уже которую неделю не утихает скандал вокруг романа Франтишека Рукалице "Властелин Писек": пресловутая "культура отмены" добралась и до него. Войдя поначалу в лонг-лист Букера (по непроверенным слухам, дебатировалась даже номинация на Нобелевку), этот текст внезапно, под давлением феминистского сообщества, был исключен из всех списков и подвергнут остракизму как вызывающе-порнографичный, декларирующий мужское интеллектуальное превосходство и животную природу женского разума. Но так ли это на самом деле? Давайте разбираться. 

Главный герой романа, некий Алоиз Писек, скромный служащий департамента общественного транспорта, живет обычной холостяцкой жизнью на окраине Праги – и, говоря по совести, представляет из себя полнейшее ничтожество. Он до судорог боится своего начальника, Юзефа Гориваду, проводит дни за рабочим столом, занося в компьютер нудные, и, вероятно, никому не нужные данные. Кружечка пльзенского после работы, какой-нибудь сериал вечером, перед сном, в крохотной съемной квартире, и влажные мечты о романе с секретаршей начальника (для воплощения коих он ровным счетом ничего не предпринимает) – вот и вся его жизнь; но в один прекрасный день судьба решает над ним подшутить. 

Алоиз получает извещение от адвоката: его дальний родственник, с репутацией мистика и полусумасшедшего изобретателя, умер, оставив ему наследство. Радость длится ровно до момента, когда выясняется, что наследство состоит из долгов и одной крошечной комнаты — которую, безусловно, придется продать, чтоб хотя бы выйти в ноль. В отчаянии Алоиз всё-таки заглядывает в это убогое помещение и среди пыльного хлама находит старую шкатулку. Внутри — дневник сумасшедшего гения и склянка с подозрительной жидкостью. Согласно записям, "эликсир" даёт выпившему «власть над миром». Что именно это значит, остаётся загадкой: последние страницы вырваны с корнем, словно в припадке бессильного гнева. Остался только драматичный обрывок: «Да будет так!»

В каком-то помрачнении рассудка Алоиз принимает мерзкое на вкус зелье, готовый к чему угодно – но ничего не происходит, даже банального отравления. Он ложится спать обычным ничтожеством, а просыпается… обладателем голоса, от которого у женщин отключается мозг. Глубокий, бархатный, обволакивающий баритон с такими обертонами, что ни одна дама не может перед ним устоять. Испытав его силу на склочной шестидесятисемилетней домовладелице, фактически, соблазнив её (не в грубом физическом смысле, но тем не менее), Алоиз получает желаемое – длительную отсрочку по квартплате; и – задумывается о том, где и как применить свой новообретенный талант.

С этого дня начинается восхождение Алоиза Писека к вершинам власти – и, одновременно, моральное падение; ибо все возможные блага он получает исключительно посредством женщин, завороженных звучанием его голоса. Для начала он соблазняет секретаршу своего начальника, а после – и его жену; будучи закономерно уволенным, он устраивается диктором на местную радиостанцию – а в скором времени, обретя тысячи поклонниц, становится депутатом парламента. 

Автор скурпулезно прослеживает политическую карьеру Алоиза: где, когда и какая именно дама оказывается им очарована и каким именно образом способствует его возвышению. Писек восходит на европейский Олимп, возглавляет Совет Европы и фактически превращает его в собственный уютный диктаторский кабинет. Оппозиция шипит «плюшевый Гитлер», но она бессильна: за спиной у Писека нерушимой стеной стоит женский электорат. Все, кто хоть раз слышал этот голос, готовы отдать за него и паспорт, и совесть, и последние трусики... Венец иронии — безоговорочная поддержка президента Франции, что вызывает у журналистов настоящий фонтан конспирологических теорий.

Начавшись как бытовая проза, текст разгоняется постепенно – и к кульминации закручивается не хуже остросюжетного шпионского романа. Тут и происки трех сильнейших разведок континента: российской, британской и эстонской; и попытка похищения главного героя триадами под руководством некой "мадам Ли"; и неудачная операция по ликвидации новоявленного европейского лидера суперэлитным американским спецназом "Дельта", в полном составе утонувшим из-за ошибки в навигациии; и бешеная ревность поклонниц, периодически заканчивающаяся экстатическим примирением под звуки диктаторского голоса... Надо сказать, обвинявшие роман в порнографичности явно его не читали, а знают лишь понаслышке: многочисленные интимные сцены скорее забавны, чем чувственны. Мужская, как бы это сказать, сила Писека оставляет желать лучшего, периодически его подводя – и лишь чарующий голос раз за разом помогает герою избежать полного фиаско.

Как я уже писал, роман был весьма страстно отвергнут окололитературным радикально-феминистическим лобби; и на мой взгляд, тут кроется тонкая ирония. Дело в том, что Франтишек Рукалице выводит женщин как единственную силу, способную реально изменить мир, при этом его не разрушив; и страстно отрицая книгу, а значит, и этот посыл, фемины, что называется, сами себе стреляют в ногу. Ведь даже фамилия главного героя, Pisek, переводится с чешского как "песок": его власть - это песчаный замок, который рухнет в тот же миг, как только спадет очарование волшебного голоса.

Судьба этой книги в русскоязычном литературном пространстве сегодня видится туманной.  Официального перевода покуда нет, и, возможно, не будет – как это уже случилось со многими достойными произведениями, чьё содержание идет вразрез с официальной линией государства. Тонкая сатира Рукалице не щадит никого – и хотя автор подчеркнуто НЕ выводит узнаваемых персонажей политической сцены, он, тем не менее, создает мгновенно считываемые реалии – как в своё время это делали его великие земляки Гашек и Чапек. 

«Властелин Писек» — это не просто провокация. Это ироничный и неожиданно глубокий роман о природе власти, о голосе, который важнее слов, и о том, что самые величественные замки, по сути, построены на песке.