Часть третья. Лекция про духовное вместо материального и как выиграть «Остров»

Серия первая: Я и корпоративные коучи

Часть третья. Лекция про духовное вместо материального и как выиграть «Остров»

Снова Владивосток. Снова годовое совещание, рубашки, пиджаки, серьёзные лица. Мы прилетели сдавать отчёты, защищать бюджеты, а в кулуарах договариваться о том, какие вопросы с макрофилиалом можно решить без лишней бюрократии. Ничто, казалось, не предвещало.

— Обязательная обучающая программа для всего административно-хозяйственного управления, — сказал наш куратор, глядя куда-то в сторону. — Сразу после заслушивания последнего филиала. Вам повезло, у вас проведёт Самая Главная Тренер макрофилиала (Ну не отложилось ее имя у меня в голове). Неделю назад провели у коммерческого блока, им так понравилось!

Я посмотрел на начальника АХУ Якутского филиала, сидевшего рядом. Он только бровью повёл. Мы оба знали, что это значит: опять «за уши притянули»для АХУ то, что для коммерсантов зашло на ура. Как позже выяснилось, даже не утруждали себя подгонкой под нас — просто поменяли названия.

В зале нас собралось человек двадцать пять — начальники АХУ, заместители директоров по хозяйственной части, начальники отделов - люди, которые привыкли решать вопросы с подрядчиками, следить за состоянием зданий, закупать расходники и объяснять сотрудникам, почему ремонт в кабинете или замена мебели откладывается.

Когда в дверях появилась она, я даже не дёрнулся — не подумал, что уже началось. Ну зашёл кто-то из организаторов, может, принесла чего для обучения…

Женщина лет сорока — сорока пяти, в рваных джинсах (дырки такие, что сквозь них коленки видны), футболка оверсайз, из которой то и дело выскальзывало плечо, и кроссовки. Она выглядела так, будто собралась не на бизнес-тренинг, а на рок-фестиваль. Нас представили: это директор чего-то там по обучению макрофилиала. Местная коуч-звезда.

Зал вежливо замолчал. Кто-то кашлянул. Якутский тихо хмыкнул и уставился в потолок.

— Доброе утро, коллеги! — бодро начала она, поправляя сползающую футболку. — Сегодня мы поговорим о том, как сделать вашу работу более эффективной и, главное, более заметной для коллектива.

Первая часть, как мы быстро поняли, была мотивационной. Она задала главный вопрос:

— Что вам нужно для того, чтобы ваша работа стала более полезной и ощутимой?

Зал загудел. Мы переглянулись. И почти хором выдали то, что сидело в каждом:

— Деньги!

— Бюджет увеличить!

— Финансирование!

Это была правда. Наш бюджет на хозяйственные нужды был смешным. Мы вечно выкручивались, искали способы починить то, что чинить уже нельзя, и вытаскивали из старых запасов то, что давно пора списать. Может, когда-нибудь расскажу, как мы котлы меняли в котельных…

Коуч подняла руку, призывая к тишине. На её лице появилось выражение, которое я видел у многих тренеров перед тем, как они начнут учить нас жизни, при том, что сами этой жизни не видели.

— Деньги — это не главное, — твёрдо сказала она. — Главное — это умение себя подать, вежливость, улыбки, умение правильно объяснить человеку, почему его заявка не может быть удовлетворена. Если вы сможете отказать так, что он уйдёт довольным, — вы сделали свою работу.

В зале повисла пауза. Я услышал, как начальник АХУ из Хабаровска за спиной тихо выдохнул: «Охренеть! Спустя двадцать лет наконец узнал, в чём заключается моя работа».

Я поднял руку.

— Можно вопрос?

— Да, пожалуйста, — она взглянула на меня с лёгким прищуром.

— Приходит заявка: у сотрудника сломалось кресло. Ему не на чем сидеть. Кресло нужно купить новое. Но денег на это нет, потому что бюджет маленький. Объясните, пожалуйста, на этом примере: как я должен отказать человеку вежливо, чтобы он остался доволен? При том, что проблема с креслом без денег не решается никак.

Она посмотрела на меня, потом обвела взглядом зал.

— Благовещенск? Меня предупредили, что вы проблемный, — сказала она. Тон был спокойный, но в нём чувствовалось возникшее напряжение.

Дальше пошёл поток воды. Я слушал, стараясь не пропустить суть, надеясь, что рано или поздно появится что-то умное. Она говорила про то, что человеку надо уделить время, поговорить про достижения компании, рассказать, в какой прогрессирующей организации он работает, как скоро у него всё будет хорошо, как руководство заботится о сотрудниках. И главное — улыбаться.

Я подождал, пока она закончит.

— В день у меня проходит от десяти до сорока заявок, — сказал я. — Не все, конечно, про кресла. Но если с каждым беседовать по полчаса о достижениях компании, когда мне работать? Кресло от этого не появится.

Она переменилась в лице.

— Да за…ли! Если кто-то в этом зале скажет хоть слово про деньги, — голос её стал жёстким, — я попрошу его выйти. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать финансы. Мы здесь для того, чтобы понять, как вы можете быть полезны без лишних затрат.

Я хотел было сказать слово «деньги» (ну а что? В освободившееся время я найду чем занять с большей пользой), но Якутский дёрнул меня за рукав и шепнул:

— Не надо. Просто забей.

Я промолчал. Коллега опытнее, знает, когда лучше не лезть.

Дальше мы пытались сопротивляться. Кто-то ещё задавал вопросы, пытался объяснить, что у нас другая специфика, что мы не продажники и нам нужны не улыбки, а запчасти и стройматериалы. Осязаемый результат. Но коуч слушала нас с каменным лицом и каждый раз возвращалась к своему: главное — вежливость, умение обойтись без денег, умение объяснить отказ так, чтобы человек остался доволен.

Быстро стало понятно: у неё готовая программа, накатанная для коммерческого блока, и она не собирается под нас подстраиваться. Наоборот, она пытается нас подтянуть под неё. Наша специфика её не волновала, а может, она её просто не понимала.

Мы переглянулись. Решили: перетерпеть.

Началась игра в «правильные ответы». Она раздавала стикеры, задавала наводящие вопросы, а мы дружно хором (ну как мы? В основном работал Приморский филиал и макрофилиал — те, кто с ней рядом работают и им еще работать, я понял, что они ее побаивались) выдавали то, что она хотела услышать. Доброжелательность. Вежливость. Улыбка. Умение слушать. Стикеры клеили на флипчарт, коллективно выбирали самые важные слова.

В финале первой части она подвела итог:

— Посмотрите, коллеги! Вы сами определили главное в вашей работе. Это не деньги. Это доброжелательность, вежливость и улыбка.

Зал молчал. Я смотрел на флипчарт, где красовались эти три слова, и думал: «Нам рассказывает о вежливости и доброжелательности женщина, которая только что пригрозила выгнать любого, кто заикнётся о деньгах. Которая пришла на деловое мероприятие в рваных джинсах и футболке с вечно оголённым плечом. Которая — единственная среди двух десятков строителей в этом зале — срывалась на крик и материлась».

Но вслух я ничего не сказал. Перетерпим.

Объявили перерыв. Коуч куда-то убежала вместе с подружками из макрофилиала. Начальника АХУ Хабаровского филиала, солидного мужчину пенсионного возраста, прорвало.

— Это что вообще сейчас было? Я молчу про её улыбки и предложение наждачки взамен отсутствующей туалетной бумаги. Понятно, что мозгов переделать программу коммерсантов у них не хватило. Мне, как и всем, сюда добираться самолётами, поездами, но все приехали одетые по-деловому, привезли с собой костюмы, уже тут погладили сорочки… а ей ехать на машине сорок минут, а пришла как с панели! Мы все прошли стройки, можем и по-бригадирному разговаривать (это когда цензурные слова для связки мата), но за всё время я ни от кого не слышал мата! А это приехал человек нас учить! Да слушать противно!

— Зато мы поняли, что главное в нашей работе — улыбаться, — усмехнулся начальник АХУ Сахалина, постоянный балагур и шутник. — Завтра приеду, скажу директору: «Меня признали самым эффективным ахушником, я лучше всех умею улыбаться, можете бюджет не увеличивать, лучше мне зарплату».

Мы посмеялись. Но оказалось, самое смешное было дальше.

---

После утренней лекции про вежливость и улыбки, которая прошла под аккомпанемент нашего внутреннего сопротивления, нас ждала вторая часть тренинга.

— А теперь, коллеги, самая интересная часть! — объявила тренер. — Игра «Остров»! Вы — компании, которые заходят на необитаемый остров. У вас есть стартовый капитал, на него покупаете кубики LEGO для возможности строить здания. Каждое здание приносит доход каждый ход. Но прибыль считается за все ходы, но в конце. Побеждает тот, у кого в конце будет больше денег.

Нас разделили на команды по три-четыре человека. Наша команда самых недовольных первой частью — Сахалинский, Магаданский, Хабаровский и Амурский филиалы (ваш покорный слуга) — сразу вызвала подозрение у тренера. Она посмотрела на нас, прищурилась, но ничего не сказала.

Раздали карточки с описанием игры и с ценами на здания и доходностью. Я начал быстро считать в уме. До ковида я мог делать это почти автоматически — спасибо второму магазину и постоянным подсчётам рентабельности.

— Отель, — сказал я через минуту. — Цена 550, доход 500. Это самое выгодное. Окупается за два хода, дальше чистая прибыль.

— Ты уверен? — спросил Хабаровский, глядя на список. — Аэропорт вроде доходнее.

— Аэропорт стоит 400, приносит 350. Окупаемость почти такая же, но абсолютная прибыль ниже. А станции связи — это вообще фуфло: 100 цена, 50 доход. Ты будешь за ними бегать и место занимать.

Хабаровский кивнул, вспомнив мою первую историю:

— Парень в прошлый раз в рекламщики не пошёл, а в банкиры подался. Я ему тогда расписку подписал, до сих пор жалею, что не взял в долю. Давай по-твоему.

Мы решили строить отели. Первый ход — и сразу осадочек. Когда начали расставлять здания на карте острова, к нам подошла тренер и сказала:

— Подождите, сперва нужно замерить ваше здание, чтобы оно соответствовало количеству кубиков, высоте, ширине и длине. Ждите, проверим вас.

Как-то нас ловко футболили: мол, “сперва пропустите дам”, потом, “а этот занимал за дамой”… в итоге на замер мы попали в конце.

— Извините, неправильно построили. Ваше здание не соответствует габаритам. На карту его ставить нельзя. Переделывайте. Но раунд закончен, уже в следующий поставите.

— Да тут две детальки сменить! — возмутился Магаданский. — Три секунды!

— Надо было раньше. Вы пропустили первый раунд, — отрезала тренер и отвернулась.

Мы остались с кубиками в руках и без построек на острове. Хабаровский вздохнул:

— По-моему, нас не любят.

— Так, меняем диспозицию, — говорю я. — Магаданский строит домики, он уже понял, что требуется. Сахалинский пробивает их согласование и установку. Он без мыла куда угодно… Хабаровский отвечает за покупку деталей и контроль бюджета.

И тут объявляют событие: приплыли пираты.

— Внимание! — объявила тренер. — Пираты требуют общий выкуп. Если не заплатите — они случайным образом разрушат несколько ваших зданий.

Команды загудели. И тут поднялась женщина из макрофилиала, которая на перерыве уходила вместе с коучем (потом узнали, что они подруги). Она и в прошлой части активно продвигала ценности улыбки, и сейчас она первая взяла слово:

— Коллеги, давайте скинемся! Заплатим за всех поровну, и никто не пострадает. Вместе мы сила!

Она ходила между столами, убеждала, улыбалась. Другие команды согласились. Наша команда смотрела на меня, накрывшего наш капитал ладонью.

— А мы чего? — спросил Хабаровский.

— А нам зачем? — я пожал плечами. — У нас на карте ничего нет. Первый ход мы пропустили. Пираты приплыли — у нас разрушать нечего.

— Но они же могут напасть на других, — неуверенно сказал Хабаровский.

— Они могут скинуться, у них есть доход, с которого они компенсируют затраты, а нам не с чего компенсировать.

Мы отказались. Тренер посмотрела на нас с укоризной:

— Вы что, не хотите помочь коллегам?

— Мы хотим не потерять свои деньги, — вежливо ответил я. — А их у нас и так немного.

Она поуговаривала нас немного, громко стыдя на всю аудиторию, но я был непреклонен, и она ушла. Остальные команды скинулись, пираты уплыли довольные.

На второй ход мы активно строились, покупали запчасти, строили, защищали свои постройки….

И тут случился торнадо. Тренер объявила, что ураган разрушает случайные здания на острове. Все замерли (кроме меня). Тренер начала доставать из мешка бочонки с номерами секций острова. Ударили по трём командам. По нам — ни одного попадания! Как я и предполагал: в пять отелей вероятность попадания ниже, чем в полтора десятка мелких построек, умноженное на шесть команд.

Команды застонали. Подруга тренера, у которой, как потом выяснилось, были станции, потеряла одно здание, но быстро восстановилась — она нашла клад. Клад, оказывается, можно было получить, если построить здание на специальном участке карты. Она строила на таких участках каждый ход и получила уже 500 и 1000 рублей. Мы на поиск кладов не замахивались — все силы уходили в отели.

На следующий ход объявили, что можно брать кредит, но не больше тысячи и отдавать нужно в два раза больше. Мы решили брать кредит.

— Слушайте, — я быстро прикинул в уме. — У нас осталось три хода. Каждый отель приносит 500 за ход. Если мы возьмём кредит сейчас, поставим отель, то получим 1500 дохода за три хода. Отдадим 1100. Чистыми — 400 плюс. И это сверх того, что у нас уже есть.

— А если снова какой-нибудь торнадо? — спросил Хабаровский.

— Торнадо — дело случая. У нас будет шесть отелей, у других команд — по 10–15 дешёвых станций. Шанс, что повредят наш отель, ниже, чем что-то из их мелочи. Я предлагаю рискнуть.

Взяли 1000 в кредит, построили ещё один отель. На сдачу поставили станций, посчитали, что по пятьдесят они чистой прибыли принесут.

Дальше игра пошла без нас. Мы сидели без денег, все вложили в отели. Тренер периодически подходила к нам:

— Почему не играете? Берите ещё кредит! Можете расширяться!

— Два раунда осталось, не рентабельно, — отмазывался я. — Кредиты дорогие.

— А вы взаимодействуйте с другими командами! Займите!

— Нам помощь не нужна, — улыбнулся я.

Она сверлила меня взглядом, но отставала.

Подруга тренера тем временем нашла третий клад — на 1500. Она стала главным лидером по общему мнению. Её команда строила всё подряд, не особо заморачиваясь окупаемостью, но клады делали своё дело.

Наконец, последний ход. Объявили конкурс на лучший отель. Оказалось, что отели есть только у нас, поэтому тут же возникло условие: отель должен быть построен в этот ход, новый. Денег ни у кого нет, поэтому тренер раздаёт второй кредит — 550 рублей, но надо отдать в конце игры 1100. Приз за лучший отель — 1000 рублей.

— Участвуют все! — провозгласила тренер. — Это проверка вашей креативности!

Команды начали суетиться, брать кредиты, строить. Наша команда замерла.

— Берём? — спросил Магаданский.

— Нет, — сказал я. — Математика не в пользу этого конкурса: мы берём 550, строим отель, если выигрываем — получаем 1000. Чистыми 450. Но кредит надо отдать 1100. Если мы даже выиграем, то в итоге будем должны больше, чем получили. Чистый убыток.

— А мы ведь не выиграем, — усмехнулся Хабаровский, глянув на тренера.

— Тогда просто минус 1100 

Тренер подошла:

— Ваша команда участвует в конкурсе?

— Нет, — ответил я.

— Почему?

— Потому что это экономически нецелесообразно.

Она покраснела. На этот раз не от смущения, а от злости.

— Задача стоит участвовать в конкурсе…

— Задача стоит выиграть, — спокойно говорю я. — Мы просто не хотим влезать в долги.

Она какое-то время постыдила нас на всю аудиторию, развернулась и ушла. Конкурс прошёл без нас. Якобы, чтобы исключить предвзятость тренера, голосовали сами команды. Условия команды — все должны проголосовать за один проект. Что по сути было невозможно, мы же были конкурентами. Война была такая, что половина присутствующих перессорились по настоящему (ну не половина, но человек шесть точно пообщались на повышенных тонах).  Но подруга тренера, как выяснилось, была главным агитатором: она убедила всех проголосовать за одну из команд, у которой и так была самая низкая выручка — там и торнадо, и инспекция помогли (сперва правда за себя уговаривала, но тут мы на принцип пошли. Я сказал, что проголосую только за одну команду, которая нам точно не конкурент. Без нашего голоса и вовсе победителя не было бы, а такого нельзя было допустить по условиям тренинга). Победитель получил 1000, но это был не тот, кто построил лучший отель, а тот, кого выбрали «за красивые глаза».

Закончилась игра. Начали подсчёт. Подруга тренера лидировала с огромным отрывом: 9400. Вторая команда — 7900. Остальные болтались в районе 6000–7000. 

— Смысл игры был в том, - начала тренер, не дожидаясь наших подсчетов, - чтобы показать, что побеждает команда, которая готова идти на контакт, быть дружелюбной, помогать другим. Показать, что мы все работаем в одной организации и должны уметь объединяться. Вот смотрите, команда моей коллеги, постоянно участвовала в жизни всех команд, решала вопросы, помогала и сами видите результат. (ага, и клады совсем роли не играли)

— 9780, — прокричал горластый Магаданский

тренер проигнорировала, продолжая заливаться соловьем, что будучи в отрыве невозможно победить

Я подошел и  повторил, глядя ей в глаза:

— 9780.

— Не может быть, —рявкнула она, - откуда у вас могло получиться столько? Дайте ваши расчёты, — и она выхватила листок. Пересчитывала сама, что-то складывала, вычитала. Её лицо менялось от недоверия к раздражению.

— Не может быть, повторила она, вы что-то тут….

— Может, — подключилась команда. — У нас было шесть отелей, четыре станции. Мы не тратили деньги на пиратов, не брали лишних кредитов, не участвовали в конкурсе, который принёс бы убыток. 

— Но… — она посмотрела на зал. — Вы все равно не поняли, что требуется! Смысл игры был не в том…

— Задача была заработать больше денег, — перебил её я. — Мы не коммерсанты, у нас есть техзадание, по нему работаем, и отклонение от него — это чьи-то жизни. Хотите играть во взаимодействие — говорите об этом при объявлении задания. У нас иная специфика работы. Есть задача - мы делаем, а не гадаем, если там какое-то двойное дно.

— Ты знаешь, я сейчас поняла, кого ты мне напоминаешь, — внезапно перешла на оскорбления коуч. — Вспомнила в интернете фото: идут волки один за другим, и один такой вырывается вперёд, скачет из снега, типа смотрите на меня, какой я охуе…й! Вот ты этот волк.

— Я понял, про какую фотографию вы говорите, — подал голос начальник АХУ Якутского филиала. — Впереди идёт самый сильный волк, и он не хвалится своей силой, а он проламывает наст, чтобы остальные волки шли по проторенной дороге и сохраняли силы. Вы очень хорошо охарактеризовали действия Кирилла сегодня.

Выражение лица тренера в этот момент было бесценным.